Восьмой ангел
Шрифт:
Дыша во всю грудь чуть горчащим дубовым духом Академического сада, Влад едва не упустил момент, когда толстый милиционер с аналогичной по комплекции веселой тетенькой, закрыв одни ворота, выходящие на Третью линию, неспешно двинулись к противоположным, упирающимся в Четвертую.
Резвой рысью Влад помчался на звон ключей и едва успел проскользнуть между двумя дородными телами, перекрывшими выход.
— Во! — удивленно крякнула тетка. — И эти туда же! Солидный же мужчина, не мальчик, — укоризненно выговаривала она в спину Рощину, — чего ночами шляться? Трахнул
Милиционер тонко и весело заржал, одобряя шутку напарницы. Заскрежетал металл, громыхнула цепь. Рощин нырнул в спасительную темноту переулка и немедленно был атакован сзади двумя мощными лазерами завернувшего с Пятой линии авто.
Влад отскочил на узенький тротуар, черный поджарый «лексус» гордо прошуршал мимо и свернул в знакомую арку.
Чужой, — равнодушно констатировал Рощин, предметно изучивший за время своего патрулирования все машины, ночующие в искомом дворе.
«Лексус» притормозил вплотную с подъездом, тем самым, из сладко чпокнувшей двери выскочил мужик, подал кому-то руку.
— Ольга Вячеславовна, прошу!
Влад автоматически проследил за тонкой фигуркой, спрыгнувшей с высокого порожка.
Славина?
— Ольга Вячеславовна, не переживайте так! Я завтра лично подъеду к начальнику линейного отдела. Придумаем что-нибудь! В крайнем случае, сделаем вам новый паспорт. Все в наших руках! — зазывно тараторил мужик. — Это ж не ваша Москва, тут у нас все по-простому! Если что, звоните, не стесняйтесь! Давайте я вас до квартиры доведу! — И, увидев протестующий Ольгин жест, снова заторопился. — Ну, тогда пусть Денис проводит, хоть сумку донесет!
Вылезший с переднего сиденья амбал подхватил дорожный баул и потопал в подъезд, за Славиной. Оставшийся же извлек из кармана телефон и сказал кому-то в трубку, подобострастно, словно отчитываясь:
— Довезли. Да, и дом, и квартиру. Ну, куда она теперь от нас денется? Нет, все чисто. Ни о чем не догадалась.
Через минуту в знакомых окнах загорелся полный свет, стало быть, Ольга поднялась к себе, а джип, ловко развернувшись в невеликом пространстве двора, отбыл.
На всякий случай Рощин запомнил номер.
И сам джип, и его хозяин, и неожиданный приезд Славиной с явно дорожной сумкой выглядели странными.
Она, оказывается, уезжала? Когда? Куда? Черт! Он попался на этот ночник, как последний придурок! Ходил, тешил себя мыслью, что Ольга скрывается от него… Снова он ее недооценил. В который раз. Судя по всему, у нее украли паспорт. Где? В поезде? То есть она успела съездить в Москву и зачем-то вернуться? Пока он тут изображал из себя Шерлока Холмса… А эти, в джипе — весьма странные люди. И телефонный звонок. Как он там сказал? Ни о чем не догадалась? То есть это не случайные попутчики. Так-так. А довезли, чтобы узнать адрес. Еще интереснее! Уж не объявились ли у него конкуренты? Только этого не хватало!
Рощин зло сплюнул, яростно
Прямо из мокрого серого песка и чуть прибитых дождем зарослей слоновьей травы выросла рваная линия глиняного дувала и за ней — подслеповатый неуклюжий домик с соломенным конусом на месте крыши, потом второй, третий.
Бандиагара.
Грустные редкие пальмы, какие-то маленькие корявые деревца, словно стесняющиеся своего уродства. Вечер, на улицах пустынно и неприютно. Заброшенное захолустье, а не реальная живая деревня.
— Профессор, ну вот сами подумайте, как тут в Бандиагаре можно догонов изучать? — пошла в наступление Лиза. — А наверх, в скалы, в настоящие догонские поселения нас ни один проводник вести не хочет.
— Мы как только ни упрашивали! — поддержала сестру Мари. — Смеются, и все! Говорят, давайте мы вам тут все легенды расскажем. Вот сейчас и вы нас бросите…
— Я что-то не понял, к чему эти проникновенные речи? — улыбнулся Барт. — Кажется, мы договорились? Вместе до Бандиагары, а там — у каждого свои дела.
— Конечно, — уныло насупилась Мари. — Вот оно, ущемление по половому признаку!
— Профессор, а вы когда у нас экзамен принимать будете, сделаете на это скидку?
— Ну, насколько я понимаю, догонов и их культуры в моем курсе нет. Значит, и снисхождение вам не понадобится. — Макс плавно вырулил на круглую площадь.
Здесь, в центре поселка, где между острыми соломенными крышами традиционных догонских жилищ, как особняки новых русских в тверской деревне, возвышались несколько добротных двухэтажных домов: два из камня и штук пять — из главного малийского стройматериала — банко — смеси глины и соломы. Примерно из такого же в России строили послевоенные мазанки. Еще во время самой первой студенческой практики на Брянщине Максу с товарищем довелось провести лето в таком жилище. Коренной ленинградец Барт поначалу чувствовал себя крайне неуютно в приземистой избушке с нависающим, надтреснутым потолком, а его приятель, чеченец Адам, наоборот радовался, говорил, что очень похоже на домик для гостей в горной деревушке его деда…
Сколько же лет назад это было? Двадцать пять? Да какой там! Уже все тридцать с хвостиком! Интересно, где сейчас Адам? Жив ли после этой бесконечной и циничной войны? Последний раз они виделись как раз перед тем, как взяли Грозный… И все. Друг пропал. Как ни пытался Макс навести справки через знакомых чеченцев — бесполезно. А ведь ближе Адама и Моду у Макса в студенчестве никого и не было! Четыре года они прожили в одной комнате втроем — чеченец, малиец и русский. Моду даже пытался разыскать Адама через международных эмиссаров, работающих в Чечне, — не вышло. Жаль. Барт много раз представлял себе их встречу втроем, как в давние годы…