Восьмой ангел
Шрифт:
— Из системы Сириуса. Мы жили там, на одной из маленьких планет, пока ученые не заметили, что нашему солнцу грозит катастрофа. Тогда наши планетарные соседи эвакуировали нашу расу и все разумные формы жизни к себе. То есть, когда наше солнце коллапсировало, мы уже были вне опасности.
— Ты смотри, — хмыкнула Ольга. — Так значит, догоны, про которых мне рассказывал Макс, правы, и спутник Сириуса действительно взорвался?
— Да, знание о той катастрофе есть у некоторых земных народов. Их принесли наши братья, сириусяне.
— Насколько я понимаю,
— Во время коллапса ученые сумели направить энергию так, что никто не пострадал. Причем это было сделано ментально, без привлечения техники.
— Ментально — это только с помощью мысли?
— Верно.
— Господи! — Девушка снова вскочила. Сжала руками голову. — Господи, пощади! Говорящие кошки, догоны, сириусяне! Разве так может быть? Разве с ума сходят так? Если ты хочешь лишить меня разума, лишай сразу!
— Успокойся и выслушай меня. Тебе будет интересно!
Ольга вдруг почувствовала, что по телу стало разливаться тепло. Живое, ласковое, ощутимое. Оно пошло по ногам вверх, согрело руки, наполнило приятной влажной негой грудь, поднялось к голове и воцарилось там светлым умиротворяющим покоем, который тут же стал распространяться снова вниз, теперь расслабляя тело, нежно покалывая и утяжеляя пальцы рук и ног.
— Ты не сходишь с ума, просто после некоторых событий у тебя появились новые способности, поэтому ты слышишь меня.
— После Сейв-Вэра? — догадалась Ольга. — После того, как магистр напоил меня какой-то гадостью?
— Тот напиток был лишь катализатором, а способность тебе дали сейды.
— Откуда ты знаешь про сейды?
— На кристаллической планете, куда нас эвакуировали, были высокоразвитые минералы, сущности некоторых из них сейчас тоже здесь.
— Ты хочешь сказать, что камни могут быть разумны?
— Конечно. На моей планете жили удивительно мудрые деревья, которые учили нас целительству и делились научными знаниями, у нас были разумные птицы и водяные змеи…
Привычная обстановка вокруг подернулась серебристой дымкой, словно внезапно размылся фокус в видоискателе телекамеры.
Ольга оказалась на необыкновенной поляне. Вокруг нее улыбчиво тянулись к странному голубовато-лиловому солнцу волшебные цветы. Мохнатые лепестки искрились и переливались малиновым и сиреневым. Одни — похожие на роскошные георгины, но с необычно крупными и раскидистыми, как у подсолнухов, шапками, другие — вытянутые в салатово-зеленое небо, будто гигантские гладиолусы, третьи — упругие и даже внешне — звонкие, словно бы кто-то, развлекаясь, подвесил на гибкие и прочные стебли стильные абажуры настольных ламп и торшеров, создав из них подобие колокольчиков. Цветы радужно бликовали, рассыпая вокруг пурпурные и фиолетовые искры, искры сплетались в радуги, радуги отрывались от земли и парили между поляной и небом, попеременно нанизываясь то на один, то на другой голубой солнечный луч.
На
Вокруг поляны шелестели огромными бирюзовыми листьями гигантские деревья, мощные стволы которых, цвета нежнейшего кофе с молоком с проседью сливочной пенки, казались монолитно тяжелыми и в то же время живыми и гибкими, словно могли в любой момент изогнуться до земли или, напротив, вытянуться еще выше, дотянувшись до самого неба. И само небо — зазывно-зеленое, праздничное, источало настолько манящий и приветливый свет, что и цветы, и деревья, и радуги, купаясь в нем, создавали ощущениетакой откровенной радости и восторга, что все это вместе можно было определить одним-единственным словом — рай…
– Ты права, это — рай, — услышала Ольга. — Тот самый, о котором говорится в ваших священных книгах.
— Это и есть твоя планета? То есть, твоя планета и есть — рай?
— Рай там, где нет насилия, ненависти, вражды и убийств. Где царят гармония и любовь. Так будет и у вас на Земле.
— Жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе, — глупо хихикнула Ольга.
— Ты не права. Просто в то время, когда это случится, ты будешь совсем другой. С другим именем и с другой судьбой.
— Откуда ты знаешь?
— Я — из вашего будущего, поэтому я вижу.
— А что ты делаешь здесь и сейчас?
— Если хочешь, я — летописец. Наблюдатель. Это — моя работа. Как и многих моих собратьев, приходивших сюда в иные времена.
— Слушай, так мы, можно считать, коллеги. Только я сейчас без работы. Не возьмешь на договор? Я о вас, инопланетянах, программу сделаю. Жаль только, что вас никто, кроме меня, не видит.
— А откуда, ты думаешь, взялись изображения богов с львиными головами?
— Постой-постой! — В Ольге проснулась журналистская въедливость. — Ты же говорила, что память о ваших посещениях хранят догоны, те самые, где сейчас мой Макс. А у догонов, как он сказал, пришельцы — дельфинообразные?
— Дельфины из системы Капеллы в вашем созвездии Возничего тоже посещали Землю, задолго до нас, так что — ничего удивительного!
— А как вы к нам попали? Впервые, я имею в виду…
— С одной стороны — случайно. Неожиданная поломка на космическом корабле во время исследовательского полета заставила моих братьев приземлиться на чужой планете в совершенно чужой галактике.