Восьмой ангел
Шрифт:
— Смотри-ка ты, сколько случайностей! — деланно восхитилась Славина. — Такие продвинутые кошки, даже взрыв планеты могут рассеять, во времени путешествуют — и не знали, куда летят! Не знали, что где-то во вселенской провинции есть планета Земля. Летели-то, что, как наш Колумб плавал, куда кривая вывезет?
— Ты даже не подозреваешь, насколько права. Действительно, в мире ничто не происходит случайно. Учителя потом объяснили нам, что наш корабль приземлился у вас вполне закономерно, потому что будущее наших систем очень
— Слушай, Мурка, — Ольга легонько тронула кошку ногой, — так ты, значит, не самая умная? Есть умнее?
— Делить сущности на высшие и низшие — земная привычка. В нашем мире уровень развития обусловлен лишь принадлежностью к разным временным зонам и их близостью к центральной точке.
— Центральной точке? — Ольга представила себе эту жирную черную точку, красующуюся на небе, как клякса.
— Можешь назвать это высшим разумом, духом, богом. Определение значения не имеет. Важна суть. Те, кто находятся ближе центру, лучше понимают Вселенную. Только и всего.
— То есть мы тут на задворках империи вообще ничего не знаем. А где-то есть тот, кто знает все. И позволяет, чтобы тут, на Земле, люди убивали друг друга, насиловали планету. Или вы ждете, пока нас тут разнесет к чертовой матери от экспериментов какого-нибудь полоумного магистра или того же Рощина?
— Космический закон не позволяет нам вмешиваться в вашу жизнь. Хотя иногда мы подаем знаки предостережения.
— Так что ж вам мешало предостеречь Тимок? — В Ольгиных глазах закипели злые слезы. — Ну, подсказали бы им, что не надо идти в эти сопки!
— Близнецы — особая статья! И у них — особая роль. У нас и наших братьев с Сириуса всегда рождаются только близнецы. Ты же читала древнегреческие мифы! Леда родила от Зевса четыре яйца, из которых появились две пары близнецов. Эта легенда пришла к грекам от Атлантов, а те, конечно же, слышали ее от нас.
— Причем тут Зевс и Леда! — Ольга снова вскочила и изо всех сил шарахнула кружку об пол. Остатки заварки разлетелись по близкой стене, а сама кружка, глухо крякнув, отторгла от себя круглую массивную ручку. — Причем тут Атлантида и Сириус? Я спросила, почему вы, такие умные, позволяете вершиться злу? Почему Тимки — юные, талантливые, добрые — мертвы, а придурок Рощин — жив и здоров? Это твой космический закон? Это — справедливость? Да пока вы тут летописи сочиняете, сволочи и подонки уничтожат сначала нормальных людей, а потом и саму планету!
— Этого не случится. А близнецы… Ты с ними обязательно встретишься. Не жалей их. Свой путь они выбрали сами. И только лишь для того, чтобы ты прошла свою дорогу.
— Да пошла ты! — Ольга яростно стерла салфеткой коричневые пятна со стены, подняла инвалидную кружку. — Думаешь, я не понимаю, что это я сама с собой разговариваю? Да вот сейчас встану под ледяной душ, и вымоет тебя из моей головы,
Не обращая внимания на сжавшуюся в углу дивана кошку, девушка решительно заскочила в ванную, скинула с себя одежду и на полную силу включила холодную воду.
Глава 10
— Знаешь, Адам, я не стану ждать Моду. — Барт кидал в рюкзак вещи. — Звонить бесполезно, он наверняка уже в Бамако или мчится сюда. Ты извинись, ладно? А я — в Москву. Не нравится мне вся эта история. Ольгу уволили с работы… Лучшую журналистку, лицо канала… И нет ее нигде. Там что-то произошло, понимаешь?
— Может, стоит подождать до вечера?
— Не могу. У меня нехорошее предчувствие. А она там совсем одна.
— Тебе решать, — пожал плечами приятель. — Смотри, а к нам снова гости. Ну, просто аншлаг с утра!
На круглой площадке у «отеля», отчаянно визжа колесами, разворачивался знакомый видавший виды джип.
Макс, думая об Ольге, пропустил мимо ушей и звук автомобильного мотора, и слова приятеля. В хмурое влажное догонское утро он вернулся, лишь услышав кудахтанье Фестуса.
— Макс, — кричал снизу хозяин апартаментов, — иди сюда! Твои подружки не возвращались?
Подружки? — не сразу сообразил Барт и тут же понял: близняшки. Француженки.
— Что с ними? — слетел он вниз по кривым ступеням. — Где они?
— Не знаю, — развел руками вчерашний Жан, с которым сестры и уехали. — Утром встали — их нет. Всю деревню обегали — нет. Решили, что они за тобой помчались.
— На чем? — зарычал Барт. — На чем они могут помчаться? На метле? Тут что, рейсовый автобус ходит? Их машина — тут, твоя — у тебя. Ты же обещал их беречь!
— От кого тут беречь? От пришельцев? — неуверенно хихикнул француз. — Мы всю ночь вместе провели, танцы смотрели, болтали, пиво пили. Потом я спать пошел, а они какие-то сказки записывали, им кузнец плел. Тихо было, я чутко сплю… Куда делись? — Жан откровенно сник.
— Ну, ты смотри, — горько усмехнулся Макс, оборачиваясь к другу, — только успел сказать, что в Москву возвращаюсь! Поехали! — Барт схватил рюкзак и прыгнул в машину. — Адам, ты со мной?
— Глупый вопрос, — пожал плечами чеченец.
Дорога до Дуру представляла собой расхлябанную и кривую грунтовку. Хорошо, что не так давно прошел дождь, и всегдашнее дорожное наказание — густая невесомая пыль, которая, как правило, висела в воздухе, словно ее цепко держала тончайшая, но невиданно прочная паутина, сегодня отсутствовала вовсе. Из недалекой пустыни дул горячий мокрый ветер, подгоняя спешащий впереди джип острыми камешками и кусочками земли. Отскочив от дребезжащего багажника, грязь прямиком летела прямо в глаза Максу, хлопалась об исцарапанное стекло и прыгала под колеса.