Восьмой ангел
Шрифт:
— Я тоже не помню, — повинилась Лиза. — Мы, вроде, устали очень, уснули. Очень долго спали, наверное, а потом я проснулась и увидела вас…
— Так… — Моду тяжело вздохнул. — Ну, что скажете? — обернулся он к друзьям.
— Невероятно, — качнул головой Макс. — Чушь какая-то. Бред затуманенного сознания.
— Бред-то бред, — странно напряженно сказал африканец, — но как они на скалу попали? Мы же видели — подойти к ней вообще невозможно!
— Ты думаешь… — уставился на него Барт, — борзогон и в самом деле открыл секрет летающих
— Не знаю, — вздохнул Моду. — Я на Бандиагаре давно перестал чему-либо удивляться, но такое… Надо ждать, пока это чудо природы очнется. Иначе — ничего не поймем.
— Ну, — поднялся Адам, — пора. Летать мы не умеем, придется пешком идти. Хорошо, что скалы уже высохли, ноги скользить не будут.
— Конечно, если до дождя успеем, — согласился Моду, показывая на вновь начавшее хмуриться небо.
— Надеваем штаны, и вперед, — подытожил Барт.
— А те, у кого штанов нет? — Моду с интересом разглядывал собственные джинсы, треснувшие по всей длине седалищного шва.
— Те показывают стриптиз, — хохотнул Адам.
— Я не могу идти, — вдруг страдальческим голосом произнесла Мари. — У меня — нога.
— У всех — ноги, — рассудительно произнес Моду. — У некоторых даже голые.
— У меня распухла и болит…
Спасатели окружили девушку. Левая лодыжка и впрямь была странно вывернутой и толстой, как догонская колотушка для помола проса.
— Вывих? — задумчиво ощупал ногу Адам. — Сейчас вправим. — И, не давая девчонке опомниться, умело прижал к камню колено и дернул на стопу.
Мари ойкнула, нога хрустнула и приняла привычное положение.
— Вставай!
Девушка вскочила и тут же со стоном плюхнулась наземь.
— Не могу! Больно!
Несчастные джинсы Моду и на этот раз выручили незадачливых путешественниц. Адам ловко располосовал штанину и соорудил Мари вполне элегантную повязку.
— Придется скакать на одной ноге, опирайся на меня! Иначе — никак!
Шульгин легонько подталкивал Ольгу сквозь веселую студенческую толпу, ожидавшую начала встречи со знаменитой журналисткой, снявшей сенсационный фильм.
— Говорят, ее с работы поперли…
— И программу вообще закрыли…
— Наше телевидение тоже разогнали за то, что фильм показали.
— Интересно, хоть капля правды там есть?
— Научная фантастика.
— Ну, экстрасенсы сплошные. То у вас собаки лают, то руины говорят.
— Очевидное-невероятное…
— Говорят, Путин ногами топал! Как же, его любимых немцев задели!
Ольга ловила скачущие, как блохи, реплики, не переставая удивляться: откуда уже всем все известно. Студенты гомонили, спорили, обменивались информацией, как всегда, безапелляционной и предельно категоричной.
После краткого вступительного слова и представления присутствующих — кроме Шульгина и Ольги за столом перед любознательной аудиторией
Состояние, в котором Ольга пребывала с тех пор, как вошла в зал, было странным. Она будто бы видела себя со стороны — невзрачную, исхудавшую, с вымученным лицом, реанимировать которое так и не смогла, поскольку и ее косметика тоже осталась в украденной сумке. Одновременно она же, конкретно со своего места, наблюдала за разнообразием близких молодых физиономий. Голова, словно трехлитровая стеклянная банка, доверху набитая грязной рыхлой ватой, оберегала собственную хрупкость, остерегаясь не в меру прытких мыслей, которые, только появившись, тут же стихали, насмерть заблудившись в ватном тумане. В то же время внутри головы кипела бурная жизнь, рождавшая мириады ясных и четких суждений, красиво упакованных в яркую обертку разноцветных переливчатых слов. От осознания этих взаимоисключающих вещей Ольге стало страшно. Так страшно, что из вмиг помокревшей ладони на паркетный пол выскользнула шариковая ручка, словно живая скользкая змейка.
— …Славина! — услышала она конец фразы Шульгина.
Студенты оживленно захлопали и заерзали, готовясь услышать нечто интересное.
— Когда мы ехали в Мурманск, то, конечно, не предполагали, что обычная командировка окончится так, — довольно тихо начала Ольга.
И вдруг голос ее неожиданно окреп, в нем явственно проступили жесткие, ей самой неведомые нотки. И голос этот, совершенно помимо ее воли, произнес:
— Ищите и обрящете! Это — Евангелие от Матфея. Есть ее более приземленный вариант той же фразы: кто ищет, тот всегда найдет. На Сейв-Вэре мы искали разгадку древней Арктиды, ответ на вопрос, откуда появилось человечество. То есть, по сути дела, искали то, что давно и хорошо известно.
Студенты притихли и во все глаза смотрели на Славину, ожидая сенсационных откровений. Она поняла и приняла это ожидание. В голове отчетливо и ясно возникла мысль, что она должна поделиться тем, что знает сама. Поделиться откровением, которое снизошло на нее как подарок, как предвидение, как безусловное знание о самом важном на свете. В ушах зазвучал чистый и звонкий колокольчик, словно возвещение о начале нового урока, и чей-то голос, требовательный и настойчивый отдал приказ: не останавливайся!
— Мы, земляне, единственные во всей вселенной, имеем возможность после смерти вновь возвращаться на Землю, чтобы продолжить процесс развития своих душ. — Ольга взглянула поверх голов сидящей толпы и в глубине зала различила теплое золотистое марево. — Такой шанс нам дан потому, что наши души еще недоразвиты и незрелы, как кислые зеленые яблоки-дички. Пробовали? — Славина вопрошающе взглянула на лица в ближних рядах.
Зал настороженно безмолвствовал.
— То, что произошло на Сейв-Вэре, должно было произойти, потому в реальности времени все существует одновременно.