Восток
Шрифт:
– Ты все еще не спишь? – удивленно спросила она.
– Я только что проснулся.
– Тебе опять приснился кошмар?
– Нет, – ответил я, вспоминая счастливое состояние во сне. – Нет, это был не кошмар.
– Сланк поможет тебе заснуть, – сказала она, направляясь к двери.
– Нет, спасибо. Я уже пил. Мне хорошо.
– Замечательно.
Она подошла и посмотрела мне в глаза. Я сосредоточил все мысли на ней, на ее красоте, ее доброте. Моя королева, которая завтра станет моей женой.
Мы обнялись. Потом она ушла.
Я снова открыл ящик. Вытащил рубашку, подошел
Роуз
Kentta murha. Поле, которое замораживает насмерть, – вот что значат эти слова.
Сюда привозили людей, которые становились не нужны.
Поле напоминало галерею ужасов. Замерзшие голые тела в разных положениях, разбросанные по всей долине. В мерцающем свете я разглядела даже несколько знакомых лиц. Маленькая девочка, у которой никак не проходил кашель. Старик, живший по соседству со мной и каждое утро с трудом шаркавший на кухню мыть посуду.
Их привозили сюда, раздевали и оставляли замерзать. От такой жестокости и варварства во мне закипела ярость против этих злосчастных троллей. Я содрогнулась при мысли о том, сколько еще тел лежало под снегом.
Человеческие существа, оторванные от своих семей, домов, от своей жизни. Одурманенные зельем, от которого они оставались людьми, но теряли свободу воли. А когда их тела переставали приносить пользу, их вывозили в это проклятое место и оставляли умирать.
По крайней мере, это была быстрая смерть, сказала я себе. Но ярость моя не утихла.
Вдруг я подумала о человеке, который был медведем. Он тоже когда-нибудь закончит свою жизнь здесь, когда надоест королеве троллей?
Внезапно с какой-то твердой убежденностью я поняла, что человек, которого я знала как белого медведя, не сможет по-настоящему любить существо, способное на такие жестокости. Если он испытывает к королеве страсть, то только из-за сланка и неведения. Он не знал про kentta murha. He мог знать.
И мне вдруг стало все равно, любит ли меня юноша-медведь. Единственное, что нужно было сделать, – вернуть ему его жизнь. И помочь всем людям, чьи жизни украли тролли.
Я снова забралась на Ваэттура, и мы поскакали обратно к Ледяному дворцу. Я проскользнула на задний двор, дала Ваэттуру овса и вернулась в свою комнату. Сняла пальто, предварительно вытащив из кармана маску и расправив ее. И прямо в лунном платье повалилась на груду шкур. Я лежала и думала, что мне нужно делать, но усталость взяла свое, и глаза закрылись сами собой.
Когда я проснулась, было утро, но дверь еще никто не открывал. Сквозь мутные стены было видно, что солнце уже давно встало. Свадьба состоится, когда солнце будет стоять прямо над головой. Тролль с утренним сланком опаздывал.
Вдруг я вспомнила обрывок разговора двух троллей, подслушанного мною накануне. Я разобрала слова «без мягкокожих» и «свадьба». Думаю, королева не хочет, чтобы мягкокожие присутствовали на празднике. На время свадьбы нас всех запрут в наших каморках.
Нужно было торопиться. Прежде чем надеть пальто я оглядела лунное платье. Хоть я и проспала в нем всю ночь, оно
Поднажав на дверь плечом, я медленно приоткрыла ее и осмотрела коридор во всех направлениях. Никого. Пока я шла по знакомому туннелю во дворец, не встретила ни одной живой души.
На самом деле, вокруг вообще никого не было. Люди сидели взаперти, а все тролли до единого присутствовали на свадьбе.
Когда я подходила к банкетному залу, я услышала музыку. Не музыку троллей, а настоящие, нежные звуки флейты. Играл белый медведь. Интересно, когда должна была начаться свадьба? Я ускорила шаг: звуки флейты манили меня к себе. Я узнала его любимую мелодию – «Эстиваль», – ее я пыталась разучить в замке. Только сейчас я поняла, насколько она красива.
Я вошла с бокового входа. Те, кто заметил, не обратили на меня внимания. Они были слишком увлечены музыкой. Огромный зал был битком набит, балконы ломились от гостей. Свет прорывался сквозь стены и разбрызгивал по залу разноцветные блики. Северное сияние казалось еще более впечатляющим, чем вчера.
Я встала в конце зала, но потом заметила ряды кресел впереди, возле трона, где сидели самые важные тролли. Я решительно двинулась вперед, чтобы подойти как можно ближе, и устроилась за креслом крупной дамы в широкополой красной шляпе с пышными перьями. Шляпа хорошо скрывала меня от взглядов, а мне было удобно наблюдать за тем, что происходит.
Медведь закончил играть, и наступила тишина. Королева троллей встала и обвела строгим взглядом своих подданных. И тролли вдруг начали громко кричать и топать ногами. Подо мной затрясся пол. Если бы я не прожила так долго среди троллей и не знала их привычек, то подумала бы, что им не понравилось. Но им понравилось, поэтому шум нарастал. Без сомнений, королеве это было очень приятно. Она широко улыбнулась с торжествующим видом.
Лицо человека-медведя мне было плохо видно, но, похоже, он был спокоен и решителен.
Королева троллей
Мои придворные утопили Мика в овациях, когда он закончил играть. Я знала, что им понравится. Теперь он станет их любимым королем.
Мы заняли места для брачной церемонии: Туки рядом с Миком, а Урда с моей стороны. Я открыла рот, чтобы произнести свяжущие нас слова, как вдруг Мик вышел вперед, повернулся ко мне, опустился на одно колено и посмотрел мне в глаза. Этого мои планы не предусматривали. Мы репетировали сцену много раз, он не должен был забыть или напутать.
– Моя королева, разреши попросить тебя, – сказал он громко.
– Конечно, – ответила я и услышала тихий шепот из первых рядов.
– В краю, откуда я пришел, существует очень старая традиция, – отвечал Мик. – Позволь мне задать тебе один вопрос, прежде чем мы обвенчаемся.
Его слова озадачили меня. Значит, у него появились воспоминания о родине. Только я не понимала, почему именно сейчас.
– Спрашивай.
– Спасибо, моя королева. В том краю, откуда я пришел, спрашивают, чтобы узнать, какой женой станет невеста, будет ли она заботиться о муже и доме, который они построят.