Война сердец
Шрифт:
Он подошел и с мягким всплеском погрузился в ванну.
— Как вода? — спросил Джорджио.
— Становится горячее с каждой минутой, — с вызовом заявила она и преднамеренно выгнула спину, чтобы продемонстрировать ему грудь.
Оглядев ее, Джорджио резко втянул в себя воздух. Его ноздри затрепетали, словно у норовистого жеребца.
— Ты хорошеешь с каждым днем, — произнес он, опускаясь ниже и обвивая Мейю ногами.
Мейя опустила руки и, не сводя с Джорджио призывного взгляда, стала его ласкать под водой.
— Тебе нравится? — спросила она.
— Ты отлично знаешь, что нравится, —
После довольно продолжительных ласк они отправились в спальню, нисколько не заботясь о том, что оставляют лужи воды на мраморном полу.
Джорджио никогда прежде не видел жену в таком игривом настроении. Сегодня Мейя вела себя как знойная соблазнительница, предлагающая ему изысканную и желанную сексуальную игру.
После бурной развязки Джорджио приподнялся и оперся на локоть, глядя на Мейю, чьи щеки зарделись от удовольствия.
— Когда твой живот начнет расти, мы не сможем заниматься любовью так неистово, — заметил он. — Нам придется применить некий творческий подход.
Джорджио увидел беспокойство в ее взгляде.
— Иногда мне кажется, что ничего не происходит… — вздохнула Мейя. — Будто я вижу сон, и меня скоро разбудят и скажут, что я не беременна. Словно у меня нет ребенка.
Он отвел волосы от ее влажного лица.
— Ты действительно беременна, дорогая, и ты отлично держишься. Все отмечают, как прекрасно ты выглядишь. Ты определенно расцветаешь. Совсем скоро ты ощутишь, как ребенок толкается в животе. — Джорджио положил руку ей на живот. — Я не могу дождаться, когда почувствую, как он или она бьет ножками.
— Бронте сказала, что пройдет еще несколько недель, прежде чем я почувствую первый толчок, — произнесла Мейя.
— Обязательно расскажи мне, что ощутишь, ладно? — попросил он.
— Конечно, — проговорила она, потупив взор и проводя пальцем по его ключице.
Несмотря ни на что, Джорджио по-прежнему беспокоился о том, что Мейя может от него уйти. Он решил не заключать с ней брачный договор до свадьбы, а после, когда его отец попал в аварию, на составление контракта уже не было времени.
Ему было не слишком приятно угрожать жене тем, что он оформит единоличную опеку над ребенком, но Джорджио не мог дождаться этого ребенка и не собирался позволять Мейе перевезти его в Австралию или хотя бы в Англию. Тогда у него не будет возможности видеть малыша каждый день и заниматься его воспитанием. Джорджио не собирался присоединяться к сообществу разведенных отцов, ибо знал, что эти мужчины крайне редко видят своих детей, проводят выходные и Рождество в одиночестве, пока ребятишки отмечают праздники с матерями и их новыми мужьями.
Джорджио хотел дать своему ребенку ощущение стабильности и счастья. Его детство было идеальным до тех пор, пока не умерла Кьяра. Прошло несколько десятилетий, прежде чем он сумел вспоминать тот ужасный день без содрогания. После смерти дочери его родители стали похожими на тени; им понадобилось несколько лет, чтобы хоть немного справиться с горем. Однако им удалось сохранить брак, несмотря на пару отцовских романов на стороне. Мать Джорджио нашла в себе силы и простила его, и они оставались близкими и любящими супругами
Но Джованна Саббатини всегда любила своего мужа. Она любила его, несмотря на страдания из-за смерти дочери. Она любила его, несмотря на измены. Она любила Джанкарло до конца его жизни, когда он навсегда закрыл глаза, лежа в ее объятиях.
Джорджио не был уверен, что Мейя испытывает к нему подобные чувства. Он считал, что она его не любит. В самом начале она была ослеплена его богатством и образом жизни. После первого года супружеской жизни Мейя перестала говорить ему о любви, что более или менее доказывало неискренность ее чувств.
Джорджио было стыдно признаться в том, что он не был в нее влюблен, когда попросил выйти за него замуж. Брак с Мейей был ему выгоден.
Лишь недавно он стал подолгу задумываться о своих чувствах к Мейе. Его отношение к ней менялось подобно временам года: оно становилось то холодным, то горячим, то теплым. Разочарования, которые они пережили вместе, заставили Джорджио замкнуться в себе. Он страшился неукротимых всплесков эмоций Мейи, которые она время от времени демонстрировала. Они начали ссориться, и в конце концов она ушла от него. Но Джорджио не сомневался, что, если бы не требование семьи произвести на свет наследника и не ожидания окружающих, он и Мейя отлично ладили бы друг с другом, причем не только в постели. Близость между ними была просто замечательной; он постоянно восхищался ее телом и тем, какие острые ощущения они испытывают вдвоем. Однако их связывал не просто секс, а нечто большее. Мейя оказывала ему замечательную поддержку на протяжении всего периода мучительной болезни деда. Долгими часами она сидела у постели Сальваторе и читала ему. На вилле она следила за тем, чтобы все было в порядке, и Джорджио, возвращаясь домой после тяжелого дня, имел возможность отдохнуть. Мейя незаметно и старательно поддерживала его, предлагая утешение, когда требовалось, однако не забывала о своей вновь обретенной независимости и не позволяла Джорджио доминировать над ней, как прежде…
Голос Мейи прервал его размышления:
— Как ты считаешь, мы должны узнать пол ребенка на следующем УЗИ?
— А ты сама хочешь узнать или предпочтешь сюрприз? — спросил Джорджио.
— Не хватит ли нам сюрпризов? — поинтересовалась она, насмешливо посмотрев на него.
Он улыбнулся и, наклонившись, нежно поцеловал ее в лоб.
— Ты постоянно удивляешь меня, — сказал Джорджио и провел губами по ее щеке.
Мейя облизнула губы, ее глаза сверкнули от предвкушения и страстного желания. Он медленно-медленно опустил голову, припал к ее губам и услышал тихий стон.
«Никто не умеет целоваться так хорошо, как Джорджио», — подумала Мейя. Не то чтобы она часто целовалась с мужчинами до замужества, однако понимала, чем целомудренный поцелуй отличается от откровенного. Джорджио целовал ее неистово, решительно и страстно, отчего по ее телу пробегала чувственная дрожь.
Когда он припал к ее груди, Мейя выгнулась и почувствовала, как напряглись соски. Она стонала и извивалась под ним, но он продолжал дразнить ее неторопливыми ласками, держа в своей власти.