Вожак
Шрифт:
— Упрямцы, — снова вздохнула Гончая, легонько потянув за черное ухо. — Особенно когда не надо. И почему я вас до сих пор терплю?
Зверь с готовностью вильнул хвостом и, обернувшись к наемникам, оскалился в жутковатой ухмылке, а потом что-то проурчал.
— Ага, — кивнула Гончая, словно что-то поняла. — И до сих пор страдаю за свою доброту.
— Хрр.
— Не спорь. Твое счастье только в одном: обратного пути уже нет.
Волк усмехнулся шире, но потом гибким движением поднялся и обошел неловко замерших братьев по кругу. Терг от легкого прикосновения
— Нет, — отозвалась Белка на его невысказанный вопрос. — Ситт нежелательно разделять. Или все, или никого.
Волк разочарованно фыркнул, но для верности обошел еще и Ивера с Броном. Правда, их запах ему не очень понравился (Лакр, увидев его сморщенный нос, лишь хихикнул), и зверь так же неторопливо отошел. Может, случайно, а может, и намеренно, но по пути он чувствительно толкнул плечом Стрегона. Тот качнулся в сторону, но на ногах устоял, однако наглая морда ничуть не расстроилась. Напротив, с широкой усмешкой во все зубы волк обернулся и уставился хитрыми желтыми глазищами ему прямо в лицо.
Полуэльф, не собираясь тушеваться перед зубастым нахалом, нехорошо прищурился.
— Хватит, — с досадой поднялась Белка, пихнув волка в черный бок. — Мы это уже обсуждали, и мой ответ по-прежнему «нет». К тому же в стае не может быть двух вожаков, а он наверняка не удовлетворится меньшим.
— Р-р-р? — с удивлением обернулся волк.
— А ты думал? Всего год-два, и тебе придется отстаивать свое право.
Зверь задумчиво поскреб когтем за ухом и еще раз оглядел Стрегона с ног до головы. Через пару секунд неопределенно фыркнул, так же внимательно осмотрел Лакра и Тороса. Снова подумал. А затем осторожно, но настойчиво подтолкнул Белку под локоть.
— Нет, — отвернулась она, стараясь не встречаться взглядом с недоумевающим ситтом, а затем быстро пошла прочь.
— Р-р-р! — донеслось сердитое в спину.
— Я знаю.
— Р-р-р!
— И это тоже.
— Р-р-р, а-у-у! — заупрямился волк, одним прыжком перегородив ей дорогу. После чего возмущенно заворчал, уперся в землю передними лапами, и Гончая вынужденно остановилась. — Р-р-р!
Белка тяжело вздохнула. Какое-то время она просто смотрела в горящие глаза зверя, но потом опустила плечи.
— Я все знаю, друг мой. И ты конечно же прав. Но, во-первых, это дело сугубо добровольное, а во-вторых, не забывай, что кровь перворожденных… даже в такой маленькой пропорции… может стать опасной.
Волк на мгновение замер. А потом как-то разом сдулся и виновато прижал уши к голове. Будто только сейчас подумал о чем-то важном, а теперь Белка напомнила, и он наконец-то понял причину ее отказа.
— Р-р-р, — вздохнул он, словно говоря «прости».
Затем подошел, уткнулся носом ей в живот и так застыл, доверчиво подставив уязвимую шею и позволяя делать с собой все, что вздумается. И было в этом жесте столько доверия, столько безусловной преданности,
Белка с чувством обняла могучую шею.
— Ничего, я не сержусь. Просто ты еще молод, тебе простительно ошибаться. Все вы еще очень молоды и, как всякая молодежь, ищете быстрых путей. Я могу это понять — сама когда-то была такой. Но есть вещи, в которых ошибаться нельзя. И до тех пор пока мы не будем полностью уверены, ты больше не задашь ему этого вопроса, хорошо?
Волк, не меняя позы, кивнул.
— Вот и славно. А теперь перестань расстраиваться и порадуй наших друзей: они наверняка устали удивляться и гадать, что ж ты за чудо такое и почему так некрасиво себя ведешь.
Послушно прекратив грустить, зверь бодро встал, отряхнулся, после чего со странным выражением оглядел столпившихся неподалеку братьев. При виде их недоумения зубастая морда расплылась в ехидной улыбке, а в глазах загорелось такое отчетливое лукавство, что Тиль, все это время настойчиво пытающийся прощупать его ауру, вдруг в страшном подозрении повернулся к невестке.
— Бел, — у него отчего-то дрогнул голос, — скажи, в этом лесу вымерли все оборотни или же кто-то за эти века все-таки уцелел?
Братья дикими глазами уставились на свирепого хищника. Да нет, не может быть! Не в наше время, ведь давным-давно известно, что оборотней не существует! Хотя когда-то, как говорят, они встречались…
Лакр охнул, вспомнив, из каких времен к ним пришла Белка, а остальные опасно покачнулись, уже догадываясь, почему Шир вчера так неожиданно исчез, а вместо него появился этот черный, свирепый и до жути разумный волчище… Боги, а могло ли быть такое, чтобы золотые рискнули сохранить… Но как? Зачем? И почему, наконец, он такой здоровенный?
Белка лишь загадочно улыбнулась.
— Нет, Тиль. Оборотней действительно уничтожили. Но мне нравится ход твоих мыслей. Продолжай.
— Видишь ли, у твоего зверя весьма любопытная аура, — медленно начал эльф, пристально разглядывая ухмыляющегося волка. — Очень слабая на первый взгляд, почти прозрачная… как у тебя. Но при этом широкая и совершенно не поддающаяся моему воздействию.
— На него не действует даже магия Л’аэртэ, за исключением Тира, Тебра и Таррэна. Ну и Тора, разумеется.
— Это редкий дар…
— Еще какой, — с готовностью подтвердила она.
— Очень редкий…
— Точно. Прямо в яблочко.
— Бел, ты морочишь мне голову? — с подозрением уточнил владыка Темного леса.
Белка неожиданно кашлянула и, положив руку на могучую волчью холку, призналась:
— Совсем чуть-чуть. Он действительно не оборотень. Но и человеком тоже не является. В том смысле, в котором вы привыкли это понимать.
— Торк… Бел, хватит говорить загадками! Это Шир?!