Вожак
Шрифт:
— К чему это? — резко спросила эльфийка. — Я уже выполнила вашу просьбу.
— Я рад за вас. Как отреагировал Таррэн?
Эланна снова прикусила губу, машинально покосившись на безмятежно танцующие пары.
— Сказал, что не хочет портить себе настроение.
— Он всегда был великодушен, — заметил Тиль, проследив за ее взглядом. — Вам здесь нравится?
— Здесь красиво, — уклончиво отозвалась Эланна, упорно глядя куда-то в сторону.
— Но у вас дома лучше? — правильно понял ее Тирриниэль. — Что ж, это нормально. Ваше желание вернуться обусловлено личными мотивами
— А вам есть до этого какое-то дело?
— Судя по всему… да, — с некоторым удивлением признался Тиль. А потом спохватился и отвесил еще один изысканный поклон. — Прошу прощения, если был слишком груб. Тревоги последних дней и связанные с этим проблемы вывели меня из равновесия, и вы совершенно неоправданно попали под этот удар. Еще раз прошу меня извинить.
Владычица Алиары изумленно повернулась, обдав его легким ароматом незабудок.
— Что?
— Я приношу вам свои извинения, леди, — спокойно пояснил Тирриниэль. — Разве это так удивительно?
— Вообще-то… да, — ошеломленно пробормотала Эланна. — Признаться, я не ждала столь резких перемен.
— Для нашего рода это в порядке вещей. Потомки Изиара славятся тем, что имеют крайне неуравновешенный нрав. Следствие обладания огнем, если вы понимаете, — он чересчур горяч, заставляя нас становиться такими же, и напрямую зависит от наших эмоций. Чем сильнее чувство, тем яростнее огонь. И наоборот.
Она странно хмыкнула: любопытное замечание… А ей показалось, что Тирриниэль, напротив, не горяч, а холоден, как лед.
— Пока я не имела возможности в этом убедиться, — вслух ответила Эланна. — За все время, что Таррэн провел у нас, мне было не в чем его упрекнуть.
— Это оттого, что огонь должен быть постоянно на привязи. Мой сын стал первым на Лиаре, кто познал его настоящую силу, и первым, кто научился вызывать эту силу осознанно, ровно настолько, насколько желает сам. Тогда как остальные еще учатся и стараются достичь его уровня самообладания, хотя это, надо признать, нелегко.
Владычица удивленно приподняла брови.
— Хотите сказать, что бывает хуже?
Тирриниэль только вздохнул.
— Леди, пять веков назад я мог бы испепелить вас на месте ровно в тот момент, когда увидел, что вы настойчиво стараетесь испортить мне ауру. Поверьте, мы очень быстро вспыхиваем, да вы и сами видели. Буйство огня нелегко переносить, просто стоя рядом, а контролировать его во время гнева… Боюсь, хуже только стоять на краю извергающегося вулкана и пытаться остановить его ладошкой. Вы были правы, леди, когда считали нас опасными соседями. Я удивлен вашим мужеством и желанием взглянуть на мир, который породил магию Изиара в ее нынешнем виде. Она течет в жилах каждого мужчины моего рода, и так будет до тех пор, пока жив хоть один мальчик Л’аэртэ. Некоторое время назад я опрометчиво позволил ослабить над ней контроль, поэтому повторяю: прошу простить меня за это.
Эльфийка откровенно растерялась.
— Я… Мне действительно жаль, что так получилось. Моя магия позволяет добиться быстрого расположения и служит гарантией того, что даже в самом плохом случае со мной не обойдутся дурно. Я сожалею о недоразумении, которому стала
— Вы удивительно необидчивы, леди, и, что гораздо важнее, умеете признавать свои ошибки, — улыбнулся Тиль, рассеянно изучая блики на хрустальном бокале. — Редкое свойство среди нашей расы и очень ценное. Я много думал об этом и решил, что был слишком резок.
— Нет, я заслужила ваш упрек.
— И все же мне бы хотелось, чтобы у вас не осталось неприятных воспоминаний о Лиаре. Особенно в свете того, что без вашей помощи нам не удалось бы вернуть наших кошек к жизни. Для нас они очень много значат, и я не могу не отблагодарить вас за их возвращение. А в качестве извинения хотел бы предложить вам… танец. Вы не будете против?
Эланна подняла на темного эльфа ошеломленный взгляд, но Тирриниэль не шутил. Его глаза были невероятно серьезны, лицо — поразительно спокойно, а протянутая ладонь выглядела жесткой, как у всякого воина.
— Я… я не знаю…
— Это всего лишь танец, — мягко улыбнулся владыка Л’аэртэ. — Ни к чему не обязывающий и совсем недолгий. Маленькое одолжение, за которое я был бы вам благодарен. Но, если не желаете, можете отказаться. Никто вас не заставит и ни в чем не упрекнет. Я даже попрошу Таррэна открыть портал немедленно, если пребывание на Лиаре вам настолько в тягость. Однако мне было бы приятно, если бы бал сегодня открыли именно вы, леди Эланна.
Тирриниэль выжидательно замолчал, по-прежнему предлагая ей руку. Краем глаза он видел, как переглянулись Элиар и Тир, как понимающе хмыкнул Таррэн, заулыбалась Белка, сдавленно закашлялся Стрегон, активно поддерживаемый Лакром… с досадой подумал, что потом выслушает немало комментариев на этот счет… но неожиданно это стало не важно. Потому что именно в этот момент его руки нерешительно коснулись тонкие пальчики, а чарующий голос произнес:
— Благодарю вас, ллер. Я принимаю ваше приглашение.
Тиль осторожно сжал теплую ладонь, вкусно пахнущую лесными травами, еще раз посмотрел на спутницу, чья ослепительная красота не оставила равнодушным даже его, а потом со смешанным чувством подумал, что никогда еще с таким нетерпением не ждал начала бала и не испытывал столь сильных эмоций в присутствии представительниц прекрасного пола.
Белка тихо хихикнула, но Таррэн закрутил ее в сложном пируэте, чтобы не вздумала дразнить отца, — кажется, он и без ее шуточек чувствовал себя неуверенно. А Эланна — и того больше: он впервые видел, чтобы она была настолько смущена.
— Чудно, — медовым голоском пропела Гончая, прижимаясь к мужу бедром. — Кажется, скоро у Тиля больше не будет возможности считать себя убежденным холостяком.
— Не шуми, — вполголоса попросил Таррэн, искоса поглядывая на новую пару.
— Да брось. Раз он после всего случившегося все-таки решил подойти, значит, Эланна ему действительно понравилась. К тому же Тиль не может не понимать, что на ее месте даже я поступила бы так же. А то и похлеще дел бы натворила.
— Не сомневаюсь. — Таррэн неожиданно прислушался к чему-то и хмыкнул. — У меня такое впечатление, что здесь скоро откроется портал… и немаленький. Мы разве кого-то ждем?