Враг моего врага
Шрифт:
— Я изучил материалы вашего дела, — говорит он, раскладывая документы. — Вернее, отсутствие материалов. Потому что дела как такового нет.
— Неужели? — делаю удивлённое лицо. — А мне казалось, меня арестовали по всем правилам. С автоматами, криками, угрозами стрелять.
— Арестовали — да. По правилам — нет, — он берёт один из листов, показывает мне. — Вот протокол задержания. Обратите внимание на графу «санкция прокурора».
Смотрю. Графа пустая.
— Пусто, — констатирую.
— Именно. Арест
— А обвинение?
Адвокат берёт другой лист.
— Вот здесь должно быть официальное обвинение. Статья, состав преступления, доказательства. Что мы видим?
Смотрю. Лист почти пустой. Только дата, моё имя и размашистая подпись начальника полиции.
— Ничего не видим.
— Верно. Обвинения нет. Вас задержали, но не обвинили. Формально вы даже не подозреваемый — вы просто человек, которого по какой-то причине посадили в камеру.
— Интересно. А на каком основании тогда меня держат?
Адвокат откладывает бумаги. Смотрит на меня.
— На основании показаний свидетелей. Анонимных свидетелей, которые якобы видели, как вы угрожали гостям на собственной свадьбе оружием.
— Оружием? — не выдерживаю, смеюсь. — Каким оружием? Вилкой для торта?
— В показаниях не уточняется. Просто «оружие». И ещё — имена свидетелей не указаны. Адреса — тоже. Показания не заверены нотариально. Фактически — это анонимный донос, который не имеет никакой юридической силы.
— Ложные показания.
— Именно, — адвокат собирает бумаги обратно в портфель. — Граф, это даже не дело. Это фарс. Плохо срежиссированный, наспех состряпанный фарс. Любой судья выбросит это в мусорную корзину через пять минут после ознакомления.
— Видимо, собирались заполнить позже, но тут появились вы…
— Думаю, вы правы, — кивает адвокат.
— Так чего мы ждём?
Он встаёт. Одёргивает пиджак.
— Ничего. Я уже связался с судьёй Мироновым. Он — дежурный судья на эту ночь. Разбудил его, объяснил ситуацию. Он едет сюда лично.
— И как он отреагировал?
Адвокат позволяет себе улыбку — холодную, профессиональную.
— Скажем так: он очень недоволен тем, что его подняли посреди ночи ради этого… недоразумения. И он намерен выразить своё недовольство тем, кто это недоразумение устроил.
Откидываюсь на стену. Хорошо. Очень хорошо.
— Передайте моему другу благодарность, — говорю. — И скажите, что я не забуду.
Адвокат кивает. Выходит.
Остаюсь ждать. Но теперь — с улыбкой.
Следующий час — хаос.
Сначала — крики в коридоре. Начальник полиции, судя по голосу, пытается что-то объяснить, оправдаться. Ему отвечают — резко, жёстко, безапелляционно.
Потом — топот ног. Кто-то бегает туда-сюда, хлопают двери, звенят ключи.
Потом —
И наконец — шаги. Размеренные, тяжёлые. Шаги человека, который никуда не торопится, потому что знает: все подождут.
Дверь открывается.
Входит судья Миронов.
Пожилой мужчина — лет шестьдесят, может, больше. Седые усы, аккуратно подстриженные. Тяжёлый взгляд из-под кустистых бровей. Мантия накинута поверх домашнего халата — видно, что оделся наспех, не до церемоний. Но осанка — прямая, властная. Человек, привыкший, что его слушают.
За ним — адвокат, начальник полиции и ещё какие-то люди в форме. Начальник — бледный, потный, мнёт фуражку в руках. Остальные — стараются не отсвечивать.
— Граф Скорпионов? — голос судьи — низкий, хриплый.
Встаю. Киваю.
— Он самый.
Миронов оглядывает камеру. Смотрит на скамью, затем на конфеты, вино и, наконец, меня. Хмурится.
— Вам хоть воды предложили?
— Нет.
— Еду?
— Только то, что сам принёс, — показываю на свою провизию.
Судья поворачивается к начальнику полиции. Тот съёживается, будто ждёт удара.
— Значит так, — голос Миронова становится ещё ниже, ещё опаснее. — Я ознакомился с материалами. С тем, что вы называете «материалами». И у меня один вопрос: вы идиот или предатель?
— Ваша честь, я…
— Молчать, — судья делает шаг вперёд. — Вы арестовали графа — дворянина, героя, победителя морского монстра — на торжестве в его собственном особняке. На глазах у десятков гостей. Без единого законного основания.
— Мне приказали…
— Кто приказал?!
Начальник молчит. Смотрит в пол.
— Я спрашиваю: кто приказал?!
— Я… я не могу…
— Можете. И скажете. Потому что, если не скажете — сами окажетесь под следствием. За превышение полномочий, за незаконное задержание, за фальсификацию доказательств. Это — тюрьма. Настоящая тюрьма, а не эта ваша комнатка. А то и каторга на Изнанке. Вам понятно?
Начальник поднимает глаза. В них — страх. Настоящий, животный страх.
— Я разберусь, — встреваю в разговор, — думаю, господин начальник всё понял…
Судья молчит. Долго, тяжело. Поворачивается ко мне.
— Освободите графа Скорпионова немедленно! Приношу извинения от имени судебной системы Симферополя за это… — он морщится, подбирает слово, — … безобразие.
— Благодарю, ваша честь.
— Не благодарите. Это мой долг, — он бросает взгляд на начальника полиции. — В отличие от некоторых, я свой долг выполняю.
Выхожу из камеры. Полицейские расступаются, как вода перед кораблём. Никто не смотрит в глаза — все изучают пол, стены, потолок. Всё что угодно, только не меня.
У выхода останавливаюсь. Поворачиваюсь к начальнику полиции — тот стоит бледный, вспотевший, раздавленный.