Враг моего врага
Шрифт:
— Передайте губернатору привет, — говорю спокойно. — И передайте вот что: его голова держится на волоске. Тонком таком волоске. Если он хочет разобраться — пусть не делает этого как девчонка. Пусть придёт и поговорит, как мужчина. Лицом к лицу.
Начальник сглатывает. Кивает — судорожно, часто.
— Передам, ваше сиятельство.
— И ещё, — достаю из кармана конфеты, кладу на стол дежурного и ставлю бутылку с вином. — Это вам. Угощайтесь.
Смотрю на конфеты. Но забираю одну обратно,
— А вот эту заберу. На дорожку.
Смеюсь и выхожу на улицу.
Небо серое, с розовыми прожилками на востоке. Солнце ещё не показалось, но уже светлеет — медленно, неохотно. Холодно — изо рта идёт пар. Зима всё-таки, хоть и Крым. Вдыхаю полной грудью. Эх, хорошо.
И тут я вижу её.
Оля стоит у Вепря — моего военного внедорожника. Машина припаркована прямо у входа в участок, на месте для служебного транспорта. Плевать на правила — Толик явно решил, что сейчас не до них.
Оля — бледная, с красными глазами. Волосы растрёпаны, платье помято. Поверх накинута чья-то куртка — слишком большая, мужская. Толика, наверное.
Заглядываю через лобовое и вижу Толика, я был прав. Он смотрит на меня, а через секунду вижу, как Цыпа вываливается из задней двери. Оля, как только замечает меня, — и срывается с места.
Бежит. Каблуки стучат по мостовой, полы куртки развеваются. Бросается мне на шею. Обнимает — так крепко, что, кажется, у меня рёбра трещат.
Плачет. Беззвучно, только плечи дрожат, и слёзы текут по щекам.
— Сева… Сева… — голос срывается, хрипит. — Это всё из-за меня… Это я виновата…
Обнимаю её. Прижимаю к себе. Глажу по волосам.
— Не говори глупостей.
— Если бы я не пошла на ту стажировку… — она всхлипывает. — Если бы не работала у него… Если бы не…
— Оля. Посмотри на меня.
Она поднимает лицо. Глаза распухшие, нос красный, на щеках — дорожки от слёз. Красивая. Даже сейчас.
— Это не твоя вина, — говорю твёрдо, глядя ей в глаза. — Слышишь меня? Не твоя. Губернатор раскатал губу, разинул рот на то, что ему не принадлежит. Решил, что может брать всё, что захочет — просто потому, что он губернатор. А когда ему дали по рукам — обиделся. Как ребёнок, у которого отобрали чужую игрушку.
— Но он же арестовал тебя… На свадьбе Толика… При всех…
— И что? — пожимаю плечами. — Посидел в камере пару часов, поел конфет. Ничего страшного.
Она смотрит на меня. В глазах — страх, надежда, любовь. Всё сразу.
— А если он снова…
— Если он снова попробует — я ему объясню. Ещё раз, доходчивее, — беру её лицо в ладони, вытираю слёзы большими пальцами. — Ты — моя невеста. Скоро станешь моей женой. И никто не смеет тебя трогать. Никто.
Она закрывает глаза. Прижимается щекой к моей ладони.
— У нас будет свадьба? — шепчет. —
— Всё будет, и никакой губернатор нам не помеха.
— Правда?
— Правда.
Она открывает глаза. Смотрит на меня — долго, внимательно. Потом — еле заметно улыбается. Впервые за эту ночь.
— Ты сумасшедший.
— Знаю. Но ты согласилась выйти за меня. Так что ты тоже сумасшедшая.
Она смеётся — тихо, сквозь слёзы. Но смеётся.
— А тот разговор… — она вдруг становится серьёзной. — Ты хотел мне что-то рассказать. Перед тем как они приехали. Что-то важное.
Да. Разговор. Признание. Правда о том, кто я такой на самом деле.
— Помню, — говорю. — Но не сейчас. Сейчас — домой. Отдохнуть, выспаться, прийти в себя. Потом поговорим. Обещаю.
Она кивает. Понимает — сейчас не время.
Беру её за руку. Веду к машине. Цыпа открывает заднюю дверь, помогает ей сесть.
— Рад, что вы вышли, господин, — говорит он, когда я обхожу машину. — А то я уже думал — придётся стены ломать.
— Я вышел по закону.
— Жаль, — он ухмыляется. — Я бы поломал. Засиделся без дела.
— Ещё успеешь. Чувствую, скоро будет что ломать.
Сажусь в Вепря. Толик заводит мотор — машина урчит, как большой зверь. Трогаемся.
Оля сидит рядом, прижавшись к моему плечу. Глаза закрыты, дыхание ровное. Уснула? Нет, просто отдыхает. Устала.
Смотрю в окно. Симферополь просыпается — первые прохожие, первые повозки, первые крики торговцев. Обычное утро. Обычный день.
Но для меня — всё изменилось.
Губернатор объявил войну. Арестовал меня на свадьбе друга, попытался унизить, запугать, сломать.
Не вышло.
И теперь — мой ход.
В поместье суета.
Ворота открываются заранее — кто-то из гвардейцев увидел Вепрь на подъезде. Слуги выбегают к крыльцу, помогают выйти из машины. Евграфыч — на верхней ступеньке, лицо напряжённое, но облегчение в глазах.
— Господин, слава Скорпиону…
— Всё в порядке, Евграфыч. Недоразумение. Уже решено.
Веду Олю в дом. Она всё ещё держится за мою руку — не отпускает, будто боится, что я снова исчезну.
— Иди отдохни, — говорю ей в холле. — Ляг поспи. Ночь была длинная.
— А ты?
— Я скоро. Нужно кое-что проверить, отдать распоряжения. Потом приду.
Она кивает, поднимается по лестнице — медленно, тяжело. На полпути оборачивается, смотрит на меня. Я улыбаюсь ей, машу рукой. Она улыбается в ответ и уходит.
Хорошая женщина. Моя женщина.
Иду в кабинет. Хочу просто сесть, налить себе чего-нибудь крепкого, подумать в тишине. Спланировать следующие шаги.
Но не успеваю.
Олег появляется в дверях. Лицо мрачное, челюсть сжата.