Враг стрелка Шарпа
Шрифт:
Застрельщики, примкнув штыки, растворились в шипастых кустах. Шестьдесят человек разбежались по десятку тропинок. Уланы были почти у вершины холма.
Немец-полковник наблюдал, как стрелки отгоняют от раненых их товарищей:
– Вот же свиньи.
– Хотят, чтобы мы выбросили белый флаг. Выигрывают время.
Жёсткий противник майор Шарп.
Лейтенант-улан продрался через колючки и сказал адъютанту на ломаном французском:
– Поздравляю вас, мсье. Вы в одиночку захватили бугор.
Тот пожал плечами:
– Здесь
– Сейчас проверим.
Фредериксон видел, как уланы медленно выбираются на вершину холма. Лошадиные копыта вязли в грунте, шипы царапали животных и их наездников. Не рота, конечно, но и на том спасибо.
– Огонь!
Грянули винтовки. Стрелков было раз в семь больше, чем улан. Кони с ржаньем падали, увлекая за собой всадников, и Фредериксон вскочил на ноги:
– За мной!
Один из улан чудом выжил. Он стоял, вертя головой, с пикой в руках. Фредериксон заговорил с ним по-немецки. Командира поддержали другие земляки, но улан упрямился. Фредериксон отбил саблей неловкий выпад пики, а сержант Росснер подбил соотечественника под колени и сел на него сверху, яростно костеря на родном для обоих наречии.
– Вперёд!
Фредериксон выбежал к башне, слыша сзади проклятия выдирающихся из кустов подчинённых. Пули вольтижёров плющились о камни старинной твердыни.
– Бей лягушатников!
Насчёт вольтижёров Фредериксон не волновался. И он, и его бойцы всю войну провели, сражаясь с французскими застрельщиками. Его лейтенанты сладят с ними. Сам он подошёл к глядящей на север пушке и выбросил гвоздь из затравочного отверстия. У хвостовика лафета валялся эскизный блокнот. Капитан поднял его, стряхнул землю с рисунка.
– Капитан?
Довольный фузилёр вывел из-за башни перепуганного французского адъютанта. Упертый между лопаток штык удерживал того от глупостей. Едва раздались выстрелы, француз нырнул в орудийный окоп, где его и нашёл красномундирник. У подножия башни было полным-полно вражеских солдат, а Пьеру хищно улыбалось самое жуткое существо, какое он только мог представить. Глаз у чудовища был один, вместо второго зиял рваный провал; сморщенная верхняя губа западала туда, где у обычных людей передние зубы верхней челюсти. Существо держало блокнот в руке. Ногти у него, как ни странно, были человеческими.
– Ваш?
– Oui, monsieur.
Устрашающего вида стрелок поводил по рисунку пальцем и перешёл на французский:
– Вы бывали в Лека-де-Бальо?
– Не довелось, мсье.
– Очень похожие дверные проёмы. Вам понравится. Ряд изящных стрельчатых окон над хорами и внизу. Строили, вероятно, тамплиеры, иначе как объяснить эти несвойственные местной архитектуре орнаменты.
Фредериксон напрасно сотрясал воздух. Адъютант Пьер потерял сознание. Фузилёр весело поинтересовался у капитана:
– Прикончить его, сэр?
– Боже правый, нет! – огорчённо запретил капитан, – Я надеюсь позже побеседовать с ним.
Винтовочные выстрелы хлопали с верхушки
Вольтижёры медленно пятились вниз. Пули срезали колючие ветки, пронизывали кусты. Капитан вольтижёров заметил на вершине холма красномундирников со штыками на мушкетах и заорал истошно:
– Назад! Назад!
Дюбретон развернул коня и поскакал к деревне. Шарп предугадывал каждый их шаг, каждый! Теперь им не оставалось ничего другого, как сделать то, к чему Шарп их так упорно подталкивал. Просить о заключении короткого перемирия, чтобы вынести раненых. Шарпу нужно время, и французы преподнесут это время сами на блюдечке с голубой каёмочкой!
– Полковник! – окликнул Дюбретона генерал. Адъютант генерала привёз из гостиницы скатерть.
– Да, мсье. Я понял.
Адъютант недовольно размотал полотенце, нацепленное на саблю, и Дюбретон заметил на ткани пятна от вчерашнего ужина. Вчерашнего… Времени-то прошло всего ничего, а будто сто лет, и вчерашние гости успели смешать с грязью гордыню вчерашних хлебосольных хозяев. Ничего, в следующий раз это не будет так легко. Дюбретон пришпорил скакуна.
Выстрелы затихали у Врат Господа. Ветер сносил пороховой дым. Шарп вышел в долину, усеянную им трупами, и принялся ждать своего врага.
Глава 21
– Майор Шарп?
– Сэр? – Шарп отдал честь.
– Мне следовало догадаться, что вы не отступитесь. – Дюбретон подался вперёд в седле, – Сэр Огастес не почил ли в Бозе ночью?
– О, нет. У людей его положения есть дела поважнее нашей с вами мышиной возни.
Дюбретон вздохнул, выпрямился и посмотрел на раненых:
– В другой раз вам с нами не сладить так легко, майор.
– Понимаю.
– Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, что долго вам против нас не продержаться?
Ответа Дюбретон не дождался, и тон его стал официальным:
– Мы желаем забрать наших раненых.
– Извольте.
– Вы ведёте огонь по тем, кого мы посылаем.
– Никто ведь не пострадал?
– Как бы то ни было, я обязан заявить протест.
– Ваше право.
Дюбретон вздохнул:
– Ладно, Шарп, ваша взяла. Мы предлагаем перемирие на то время, которое понадобится, чтобы вынести раненых.
Дюбретон бросил взгляд поверх макушки Шарпа и нахмурился. Фузилёры раскапывали могилы похороненных накануне перед восточной стеной товарищей.
Шарп мотнул головой:
– Не подходит, полковник.
Французы подгонят артиллерийские передки и вывезут несчастных в полчаса.
– Если уж перемирие, то до полудня.
Дюбретон повернулся вправо. Раненые громко взывали к нему о помощи. Они понимали, зачем он пришёл. Другие душераздирающе кричали от боли, лёжа в лужах крови. Несколько человек ковыляли к деревне. Полковник холодно объявил Шарпу: