Враги
Шрифт:
Она снова повернулась к лорду.
– - Я, право, не знаю, что вы хотите услышать от меня. Разве что... Вчера Натаниэль действительно заслонил меня собой и... "благодарна" - это немного неправильное слово. Недостаточное...
Она покачала головой.
– - ... Это видели многие. Не верите Стражам или простым солдатам - спросите Вареля. Его репутация вам известна. Заставить сделать такое... лично я способа не знаю, а вы?
Натаниэль к изумлению своему почувствовал, что краснеет.
– - Перестань. Говорю тебе - не герой я, просто вышло так.
И еще сильней смутился, увидев, как в глазах Эддельбрека
– - Что ж, я рад, что ваша дружба жива, несмотря на все, что случилось. Натаниэль, прости, что сразу не выразил соболезнования. Как бы то ни было, эрл Рэндон остается твоим отцом.
– - Благодарю, - склонил голову Натаниэль.
– Он совершил немало непоправимого, и мне горько об этом думать. Но он всегда будет моим отцом.
Не говорить же вслух, что он до сих пор не понимает, что нашло на отца. Огрен тогда рассказал, мол, Элисса спросила - за что? Почему? Словно до последнего искала ему оправданий - а отец рассмеялся ей в лицо и сказал, что устал от того, что слава вечно достается Кусландам.
Забавно, а ведь и сейчас вся слава достается Кусландам. Точнее, одной из них. Слава. И ответственность. Потому что Эддельбрек не забыл, ради чего приехал, он всегда был упрям тем посконным неповоротливым упрямством, что свойственно людям, близким земле. И сейчас он хотел знать, за какие грехи его разлюбезных фермеров умыли кровью. Натаниэль не хотел бы оказаться на месте командора ни за какие коврижки.
Натаниэль самое начало заварухи пропустил, свалившись, но со слов Элиссы выходило, что когда он упал, фермеры шарахнулись, а тот старикашка завопил - мол, помогите, люди добрые, убивают. Кто убивает, кого - было уже неважно тем, кто не видел, что, собственно, случилось, а слышал лишь крики. Толпа ломанулась на солдат - те стоять и ждать, пока дубина шею переломает, не стали - и понеслось. А вот в том, что не предвидела этот вопль и старикашку не заткнула, пусть даже клинком у горла - откуда ж он вылез-то, шустрый такой - Элисса винила только себя. На взгляд Натаниэля - совершенно безосновательно.
– - Вы уверены, что это не фатальное совпадение?
– спросил Эддельбрек.
– Что тот стрелок определенно не покушался на вас, а должен был спровоцировать резню, если та не начнется сама по себе?
– - Я то и дело мотаюсь из башни в Амарантайн и обратно, дорога здесь одна. Можно даже не подкупать никого, кто вовремя сообщал бы о передвижениях - достаточно упорства и нескольких помощников, чтобы караулить посменно. Обычные засады я не чую, только порождений тьмы, а с тех пор, как погиб Жулик... Словом, это куда как проще, чем лезть на башню, рискуя попасться.
Ее мабари, как же Натаниэль умудрился про него забыть? Впрочем, тут людей-то считать устанешь, а собаку...
– - Найдите время и загляните ко мне, - сказал Эддельбрек.
– У меня как раз подрастают три прекрасных пса, уже обучены. Если один из них признает вас хозяйкой... Потерю это не восполнит, но еще один добрый боец не помешает.
– - Да, благодарю.
– - В любое время, как будет удобно. Что до стрелка... Я не открою великой тайны, если скажу, что когда Хоу лишили владений, отдав их Стражам, недовольных было много, и еще больше их стало, когда выяснилось, что командором прислали вас - с вашей неоднозначной репутацией.
Элисса улыбнулась.
– - Прошу прощения, -
– Но я помню вас ребенком - тогда вы были умны, и едва ли поглупели к сегодняшнему дню.
– - А вы все так же прямы и нелицеприятны, - хмыкнула командор.
– Да, я знаю. Многие считают меня интриганкой, погнавшейся за короной, а когда дело не выгорело, бестрепетно отправившей ставшего ненужным любовника на смерть. Пусть их болтают. Значение имеют только дела, и мои мне известны. Но в последний год эрл Рэндон наворотил такого - прости, Натаниэль, - что аукается до сих пор и будет аукаться еще долго. Сейчас у меня на столе два прошения на одну и ту же землю, и кому я ни отдай эти владения, второй останется недовольным...
– - Сер Деррен и леди Лиза Пактон.
– сказал Эддельбрек.
– Сторонники есть и у того, и у другой.
– - Именно.
– Элисса покачала головой.
– Недовольных много и будет еще больше. Но право слово, я бы предпочла очередного убийцу вот такому стрелку, из-за которого гибнут непричастные, а лодка раскачивается все сильнее и сильнее. При том, что небо темно и очевидно надвигается буря.
– - Вы полагаете?
Она кивнула.
– - И дело даже не в наших играх вокруг земель и власти. Архидемон мертв. Мор кончился - но порождения тьмы по-прежнему ведут себя так, словно ими кто-то управляет.
У Натаниэля мурашки пробежали по хребту, да и Эддельбрек не совладал с лицом.
– - Еще один Мор?
– - Едва ли они так быстро откопали еще одного древнего бога. Что-то другое... не знаю. Пока не знаю. Но, лорд Эддельбрек, пожалуйста, передайте своим фермерам... и окрестным лордам, кого увидите, чтобы те донесли до своих - если вдруг появится Орда, Башня Бдения, как во времена прадедов, готова принять всех.
– - Благодарю.
– - Пусть берут еды, сколько смогут унести - мы поделимся, если что, но сейчас запасов едва-едва хватает для гарнизона. Скотину... только если она не станет задерживать. И приходят под защиту стен. Башня Бдения никогда не склонялась перед врагом - я сделаю все от меня зависящее, чтобы так оно и продолжалось. Разумеется, все это относится и лично к вам - насколько помню, ваше поместье - не крепость.
– - Благодарю, - повторил Эддельбрек, поднимаясь и отвешивая поклон. Встала и Элисса.
– - Вы получили ответы?
– - Да. И сделал выводы.
Еще с четверть часа светской беседы, как того требовал этикет, наконец, лорд удалился. Элисса взъерошила волосы.
– - Как же мне надоела эта мышиная возня. Придет орда, и нас сметут вместе и интригами, а эти болваны словно ничему не научились за время мора. Эддельбреку хотя бы что-то можно втолковать, остальным... Еще Кристоффа этого какого-то демона понесло одного на Черные болота.
– - Куда?
– встрепенулся Натаниэль.
– - На Черные болота.
– - Можешь больше не ждать, кто бы он ни был. Оттуда мало кто живым возвращается.
Крестьяне, правда - из тех, то поотчаянней - совались за торфом, но на самые-самые окраины, и то возвращались не все. А о том, что творится в глубине, ходили слухи одни других страшнее. И из тех, кто пытался сунуться в развалины деревни за брошенным добром, не возвращался никто.
Примерно это он Элиссе и сказал. Та выплюнула нечто неприемлемое в приличном обществе, осеклась на полуслове.