Врата ведьмы
Шрифт:
— Нет такого места. Нет, пока Черное Сердце не разрушит Землю. Лишь тогда ребенок будет прямым и здоровым.
Мишель с пониманием кивнула.
— Позволь нам защищать его до наступления этого дня.
— Со мной он будет в большей безопасности. Ему не причинят никакого вреда.
— Как ты можешь быть в этом уверена? Тебе самой разве удалось избежать заражения? Твоим сестрам? Зловещий Лес — рискованное место для ребенка. Его спасение лежит в бегстве. Так же когда-то сделала Нилан.
Черное облако заклубилось в нерешительности.
Нилан продолжала сплетать свою песню вокруг призрака, нежно взывая
— Я не могу… не могу расстаться с ним, — застонал призрак.
Мишель настойчиво продолжала:
— Ты бы предпочла, чтобы мальчик вырос на завываниях Ужаса, а не на чистой древесной песне лютни Нилан? Разве так он будет здоровым? Ты создала что-то новое, невиданное, чистое. Позволь нам защитить это.
Нилан дополняла слова Мишель своей музыкой. Она вплетала образы падающих осенних листьев, обращающихся в почву и глину, питающих следующие поколения, готовящих лес к новым росткам. Круг жизненных жертвоприношений. Смерть, дающая жизнь. Бескорыстный акт любви и возрождения.
Что-то сломалось в призраке. Темное облако взмыло вверх, клубясь над озером.
— Заберите ребенка, — завопил призрак. — Заберите отсюда моего мальчика.
Ее крик перекрыл небеса, ломая стену призраков. Как только демонесса-иллгард рванула в лес, ее сестры последовали за ней, с удовольствием исчезая.
Нилан направилась к телу Родрико. Она мягко погладила его щеку, желая ему безопасного путешествия в иной мир, и молча поблагодарила его за все, что тот сделал. Именно его жертва помогла произвести новую жизнь из мертвого леса.
Мишель шагнула к Нилан, наблюдая, как темнота вокруг них расступалась.
— Сеселия безумна, ей нельзя доверять. Твоя музыка пробудила ее благородные инстинкты.
Нилан вздернула брови, удивившись, что Мишель слышала ее лютню.
— У меня слух меняющего обличье, — объяснила та. — Я слышала твою песню, сгибающую волю Сеселии. Но мы не можем надеяться, что магия продержится долго, особенно, если она поняла, куда мы направляемся. Она в мгновение ока вернется за нами.
— Тогда давайте уйдем отсюда прежде, чем это произойдет, — сказала Нилан, перекидывая лютню на спину. Освободив руки, она взяла у Мишель ребенка. Пристально посмотрела на крошечное личико, затем на свое дерево, мертвое, но все еще величественное. Слезы навернулись у нее на глаза.
— Тебе нужно время, чтобы попрощаться с домом?
Нилан отвернулась и отошла, крепче прижав ребенка.
— Это дерево мне больше не дом. Локаихера мертва. Все любимое сейчас я уношу с собой.
Глава 16
Ноги Могвида пронзала боль, легкие сводило от холода и недостатка кислорода. Он уставился вперед, на тонкую горную тропу. Она извивалась, поднимаясь все выше и выше. За последние шесть дней с момента ухода из Зловещего Леса отряд непрерывно карабкался вверх. Были небольшие передышки, когда тропа приводила их в узкие долины. И так, лье за лье, отряд взбирался на гранитные вершины гор северной оконечности Аласии.
Но, по меньшей мере, они оставили Ужас далеко позади себе в его искореженном доме. Здесь высились сосны и секвойи с прямыми, как стрелы, стволами, с припорошенной снегом кроной.
Когда
После обнаружения разрушенной деревушки Крал заставил отряд сойти с широкой Ледяной Тропы, признанной небезопасной.
— После разрушения Стены, — сказал Крал, — боюсь, дварфы подчистили все деревушки вдоль дороги, укрепляя подход к Цитадели. Везде расставлены наблюдательные и караульные посты. Мы проберемся незаметно по небольшим, более пологим тропам.
Отряд сошел с удобных, широких дорог на извилистые, покрытые скалистыми уступами тропы. Во главе Нилан ехала верхом на лошади, удобно устроившись на ней вместе с ребенком. Только ее мог выдержать пони. Могвид хмуро смотрел на нимфаи. Он тоже весил мало. Кроме того, от заколотого и вывяленного на солнце пони было бы больше пользы. Учитывая разграбленные деревушки, их припасы стремительно сокращались.
Наконец, когда солнце зашло за гребень покрытой снегом горы, Мишель подняла руку, сообщая о конце дневного перехода.
— Мы разложим лагерь у ручья, — крикнула она, указывая на развилку реки.
— Слава Всемогущей Матери, — пробормотал Могвид. Его бедра и икры сводило судорогой. Пошатываясь, он сошел с оленьей тропы и последовал за остальными к плоской отмели.
Лагерь разложили быстро. После долгих дорожных странствий все обязанности были расписаны. Крал выкопал яму для костра и смел истлевшие сосновые иглы по всей окружности будущего ночного очага. Вокруг расстелили спальники. Мерик и Тайрус собирали щепки и поленья, пока Нилан набирала воду. Могвид порылся в сумках с кухонной утварью и сокращающейся провизией. Он нашел кусок твердого сыра и затолкал его в рот, затем выловил пару ломтей баранины.
Мишель подошла к Могвиду. Ему пришлось быстро проглотить украденный кусок, но взгляд женщины был устремлен не на него, а к лесу.
— Ты видел брата?
Могвид нахмурился.
— Нет, с прошлой ночи не видел.
— Фердайл, должно быть, охотится далеко от нашей тропы. Но хотелось бы быть уверенной, что он в безопасности.
Могвид выпрямился с миской в руке.
— В лесу он в большей безопасности, чем с нами. Там он просто одно из лесных существ.
— Меня беспокоят не опасности, поджидающие его в лесу. — Мишель взглянула на него. — А его собственные склонности. Волк внутри него постепенно захватывает над ним власть.
— У нас еще впереди целая луна, прежде чем мы переродимся.
Мишель вытянула шею к сумеречным небесам. Над ними висела полная луна.
— Надеюсь, ты прав, — тихо проговорила она, отходя.
Холод пронзил Могвида, когда он пробирался сквозь лес. Где Фердайл? Его брат прежде никогда не исчезал дольше, чем на целый день. И прошлой ночью перед уходом на охоту Фердайл послал ему смутные образы. В них не было смысла. Даже блеск его глаз потускнел. Мишель права. Волк почти захватил его.