Время химер

Вербер Бернар

Вот сейчас эта чертова невесомость очень даже кстати.

Проходит несколько минут, и она чувствует нестерпимый напор, зародившийся в животе и добравшийся до горла.

Что со мной?

Всю ее прошибает током, позвоночник подобен жерловине вулкана, по которой поднимается лава. Взор затмевает белая пелена, дыхание прерывается, сердце, наоборот, бешено колотится.

Кажется, я сейчас умру.

На протяжении нескольких

секунд ей кажется, что ее швыряет огромными волнами. Легкие распирает, из глотки вылетает истошный воль, все накопившееся в ней напряжение выбрасывается наружу.

Это ОНО.

Мозг, достигший вершины упоения, отказывается мыслить, перед глазами мелькает калейдоскоп немыслимых красок.

Я умираю…

Но в ушах звучит голос ее матери: «В тот момент, когда гусеница думает, что ее жизни настал конец, она превращается в бабочку».

То, что я сейчас переживаю, сродни полету. Вот чего искала моя душа, освобождаясь от тяготения…

Алиса отделяется от Симона и плывет под куполом одна, глядя в пустоту, с приоткрытым ртом.

– Все хорошо? – интересуется обеспокоенный Симон.

Она не отвечает, на ее губах застыла улыбка, в глазах стоят слезы.

– Ты уверена, что все хорошо? – повторяет он.

Ей не хочется разговаривать. Ее покинула вся энергия.

Ну вот, приплыли. Я больше ни о чем не думаю. Обо всем забыла. Забыла, кто я, где я, какой сегодня день. Я в состоянии полнейшего отсутствия, какая же это прелесть! Осталось одно желание – смеяться.

Потом возникает сложное ощущение радости, полного расплавления и трепета конечностей.

Ее разбирает смех, Симона тоже.

Ей щекотно сразу всюду, все тело покалывает, но она знает, что огромная опустошающая волна осталась позади.

– Еще!.. – требует она шепотом.

Они начинают опять. Экспериментальный этап остался в прошлом. У Алисы растет чувство, что ее ощущения усилились в десять раз. Открытия позади. Настал черед познания.

Наконец они засыпают, нагие и переплетенные. Она, брюнетка с розовой кожей, и он, белокожий и седой, образуют вместе символ Инь и Ян, медленно вращающийся под прозрачным куполом на фоне голубой Земли.

16

Этим утром кофе кажется Алисе особенно ароматным. Все ее восхищает, даже напечатанный на пищевом принтере круассан.

– Спасибо, – говорит она.

– За что?

– За то, что сделал меня другой.

У нее и впрямь ощущение, что она изменилась. Ее лицо, обычно озабоченное, теперь разгладилось.

– Я теперь тоже другой, – сообщает Симон. – На мой вкус, все эти продукты – такая вкуснятина!

В голову Алисы приходит блестящая мысль. Она ставит свой термос с кофе, поворачивается к приборам и опускает рубильник, выключая всю связь. Вместо зеленого

огонька загорается красный.

– Ты что творишь?!

– Мне надоели земляне. Вдруг у них по всей станции спрятаны микрофоны и камеры? Раз возникло такое подозрение, лучше все вырубить. Не желаю больше с ними разговаривать. Единственная связь, которую я хочу сохранить, – с тобой. Хочется, наконец, немного покоя и интима.

Несколько дней они блаженствуют, позабыв о Пьере, который, запертый в своем модуле, как ни странно, совсем о себе не напоминает.

Днем они увлеченно занимаются проектом «Метаморфоза», вечера посвящены у них занятиям любовью во всех позах, допустимых в невесомости.

Наконец, утром седьмого дня Симон заявляет:

– Алиса, мы не можем больше жить только любовью и научными экспериментами, отрезанные от мира.

Мне надо уйти от ответа.

– Ты прав, еще нам нужны игры на сообразительность. Отгадай загадку: первое – болтун, второе – птица, третье – в кафе. Все вместе – десерт. Эту шараду загадал мне недавно один знакомый, я еще не нашла ответа. Он предупредил, что это легче легкого.

– Я серьезно, Алиса! – сердится Симон, возмущенный ее легкомыслием.

Можно ли сказать ему, что наконец-то все успокоилось, что я больше не хочу связываться с мерзостью, смертью, чужим судом, не хочу объяснять, чем занимаюсь? Хочу любить и создавать моих гибридов, больше ничего.

– Мы должны восстановить связь с Куру, – настаивает он.

– Зачем? – игриво спрашивает она.

– Затем, что мы – астронавты МКС.

Как ему внушить, что там, у них, царствует страх, а здесь, у нас, – любовь?

Симон не сдается:

– Мы должны с ними связаться. Это наша обязанность, Алиса.

Неужели ты не ценишь свою удачу – разделять со мной эту великолепную изоляцию?

Она, разочарованно вздыхая, следит, как он нажимает кнопку включения связи и устраивается перед экраном компьютера.

– Вызываю Куру! На связи МКС, Симон Штиглиц.

На экране появляется мужчина в тенниске, с несколькими ручками в кармашке. Вид у него донельзя озабоченный.

– Наконец-то! – кричит он. – Как вас угораздило вырубить связь?

– Техническая неполадка, для ее устранения потребовалось время. Это отсутствие связи с нами так вас взвинтило?

– А-а, вы, значит, не в курсе… – тянет мертвенно-бледный собеседник.

– Не в курсе чего? – пугается Симон.

Человек на экране вытирает платком мокрый лоб и бормочет:

– Оно… она…

Он дышит, как паровоз, у него каша во рту.

Стоит ненадолго отвернуться – и пожалуйста, все летит в тартарары. Это как в детстве: закроешь глаза – и наверняка получишь проблему, когда откроешь.