Время прощать
Шрифт:
Джейк прочел газету рано утром, сидя за столом у себя в конторе. Попивая кофе, он каждое слово перечитывал дважды в поисках ошибок и, к своему великому удивлению, обнаружил, что Думас для разнообразия все изложил верно. Однако ему очень не понравилось слово «подозрительное».
Любой зарегистрированный избиратель округа был потенциальным присяжным. Большинство из них либо сами прочтут газету, либо услышат разговоры о статье, а Думас с порога объявлял завещание подозрительным. Злобные, самодовольно ухмыляющиеся физиономии мемфисских самозванцев, франтов-адвокатов, тоже не поднимали настроения. Глядя на фотографии, Джейк пытался
После недели, проведенной в зале суда с Букером Систранком, у них не останется сомнений в его намерениях, и они признают завещание не имеющим юридической силы. Вероятно, присяжные преисполнятся неприязни к Гершелу и Рамоне, но эти по крайней мере белые, и ими не будет предводительствовать темная личность с замашками телепроповедника.
Джейк напомнил себе, что в данный момент они с адвокатами Летти представляют одну команду, во всяком случае, принадлежат к одной половине зала. Он дал себе торжественное обещание бросить это дело, если судья Этли оставит Систранка в игре.
Что ж, придется навязывать свои услуги людям, пострадавшим от несчастных случаев. Но даже это лучше, чем безжалостный процесс, в котором он обречен потерпеть поражение. Да, ему нужен гонорар, но не ценой таких неприятностей.
Внизу послышался шум, потом на лестнице зазвучали шаги. Их ритм и производимый грохот позволяли безошибочно угадать: по старым деревянным ступеням к Джейку в кабинет взбирается Гарри Рекс. Его шаги были медленными, тяжелыми. Он, казалось, старался разломить доску пополам, от топота содрогалась вся конструкция.
За Гарри Рексом, пытаясь остановить его, бежала Рокси. При весе почти в триста фунтов и прискорбно плохой физической форме он тяжело задыхался. Распахнув дверь в кабинет Джейка с дружелюбным приветствием: «Эта чертова баба сошла с ума», он швырнул газету Джейку на стол.
– Доброе утро, Гарри Рекс, – произнес Джейк, наблюдая, как друг, рухнув в кресло, старается восстановить дыхание: каждый новый вдох звучал чуть тише предыдущего, а каждый выдох свидетельствовал о том, что остановка сердца пока откладывается.
– Она всех так отшивает? – спросил Гарри.
– Боюсь, выглядит именно так. Хотите кофе?
– А «Бад лайт» есть?
– В девять часов утра?
– Ну и что? Я сегодня в суд не собираюсь, а в свои выходные начинаю пораньше.
– Вам не кажется, что вы многовато пьете?
– Нет, конечно, черт возьми. С такими клиентами, как у меня, я еще недостаточно пью. Вы, кстати, тоже.
– Я не держу в конторе пиво. И дома не держу.
– Ну и жизнь у вас! – Гарри Рекс вдруг наклонился вперед, схватил газету, поднял ее над головой и указал на фотографию Летти. – Вот скажите мне, Джейк, что подумает среднестатистический белый житель округа, увидев такую фотографию? Черная экономка, недурная на вид, каким-то образом втерлась в завещание старика, а теперь наняла ушлых адвокатов африканцев из большого города, чтобы они приехали сюда и огребли деньги. Как вам такие разговорчики в кофейне за чашкой кофе?
– Думаю, вы сами знаете ответ.
– Она что, тупая?
– Нет, но на нее насели. У Симеона родня в Мемфисе, она-то их и свела. Сама Летти понятия не имеет, что делает, а советчики у нее плохие.
– Вы на ее стороне,
– Нет. Думал, могу, пока она не наняла Систранка. Вчера пытался побеседовать с ней в суде, но они стерегут ее как цепные псы. С детьми Хаббарда тоже пытался поговорить, но они, мягко выражаясь, не проявили дружелюбия.
– Вы теперь очень популярны, Джейк.
– Вчера я себя популярным не чувствовал. Но судья Этли мне благоволит.
– Я слышал, Систранк не произвел на него впечатления.
– Не произвел. И на жюри не произведет.
– Вы собираетесь требовать суда присяжных?
– Да. Его честь тоже так хочет, но узнали вы это не от меня.
– Конечно, не от вас. Вам нужно найти способ добраться до нее. Систранк настроит против себя всех в этом штате, и она останется на бобах.
– Вы так думаете?
– Черт возьми, да! Это деньги Сета. Пожелай он оставить их коммунистической партии – его дело. Он заработал их сам и, будь я проклят, имеет полное право отдать кому захочет. Подождите, вот столкнетесь в деле с его детишками, с этой парой мешков с дерьмом – сами поймете, почему Сет предпочел оставить деньги кому-то другому.
– Я думал, вы ненавидели Сета.
– Ненавидел. Десять лет назад. Я всегда ненавидел тех, кто на другой стороне. Именно это меня раззадоривало. Но в конце концов все прошло. Люблю я его или ненавижу, он перед смертью написал завещание, и закон велит это завещание исполнить, если оно в самом деле юридически правомочно.
– А оно правомочно?
– Ну, это уж как жюри решит. При этом атаковать его будут со всех сторон.
– Как бы вы атаковали такое завещание?
Гарри Рекс откинулся на спинку кресла и скрестил ноги.
– Я думал об этом. Во-первых, нанял бы экспертов, каких-нибудь лекарей, которые подтвердили бы, что Сет находился под действием болеутоляющих, что его организм был разрушен раком легких и что из-за химии, облучения и медикаментов, которыми был напичкан до отказа в последний год, он не мог здраво мыслить. Он испытывал чудовищные боли – я бы нанял еще одного эксперта, который описал бы, как боль влияет на мыслительный процесс. Не знаю, где искать таких экспертов, но, черт подери, всегда можно найти того, кто скажет все, что нужно. Не забывайте, Джейк: не каждый среднестатистический присяжный в этом округе закончил даже среднюю школу, они совсем неискушенные. Стоит нанять одного хитроумного эксперта – лучше, конечно, целую команду, – и он с легкостью запудрит мозги всему жюри. Да что там, я сам могу заставить их поверить, что Сет Хаббард был пускающим слюни идиотом, когда совал голову в петлю. Кто станет вешаться, не будучи сумасшедшим?
– На этот вопрос я не могу ответить.
– Второе. Сет был охоч до женского пола, не мог держать ширинку на застежке. Не знаю, преступал ли он когда-нибудь расовые границы, но это не исключено. Так вот, стоит посеять среди белых присяжных хотя бы малейшее подозрение, что домоправительница не только готовила ему еду и крахмалила сорочки, и их враждебное отношение к ней обеспечено.
– Они не могут вытащить на свет божий интимную жизнь покойника.
– Это правда. Но они могут покопаться в интимной жизни Летти, что-то придумать, выстроить догадки, какие-то моменты раздуть и дать волю языкам. Если она окажется на свидетельском месте, а это неизбежно, то станет легкой добычей.