Время прощать
Шрифт:
– Ей придется давать показания.
– Конечно, придется. И здесь таится ловушка, Джейк. Не важно, кто и что скажет в суде. Правда заключается в том, что, если Букер Систранк станет молоть языком и вертеть своей черной задницей перед белым жюри, ваши шансы равны нулю.
– Не уверен, что меня это так уж волнует.
– Придется поволноваться. Это ваша работа, Джейк. И это Большой процесс. И жирный гонорар. Вы теперь на почасовой оплате, причем вам будут исправно платить, это большая редкость в наше время. По окончании суда в любом случае начнутся апелляции, потом апелляции на апелляции,
6
УАНС – управление автомобилем в нетрезвом состоянии (англ.: DUI – Driving under the influence).
– О гонораре я не думал.
– А любому охотнику за пострадавшими от несчастных случаев приходится думать. Гонорар будет щедрым. Для такого адвоката, как вы, – настоящая удача, манна небесная. Но вы должны победить, Джейк. А чтобы победить, вам нужно избавиться от Систранка.
– Как?
– Об этом я тоже думаю. Дайте мне время. К сожалению, некоторый урон уже нанесен этой чертовой фотографией в газете, и, можете не сомневаться, Дубас подложит новую свинью после очередных слушаний. Нам необходимо всеми правдами и неправдами избавиться от Систранка как можно скорее.
«Знаменательно, что Гарри Рекс сказал «нам», – отметил Джейк.
Более верного сторонника, другого человека, с которым он не побоялся бы пойти в разведку, Джейк не знал. Не знал он и другого юриста с умом, столь же хитрым и изобретательным.
– Дайте мне день-два, – сказал Гарри Рекс, с трудом вставая. – Мне нужно выпить пива.
Спустя час, когда Джейк еще сидел за столом у себя в кабинете, ситуация с Букером Систранком приняла еще более неприятный оборот.
– Вас спрашивает какой-то адвокат Руфус Бакли, – сообщила по интеркому Рокси.
Джейк глубоко вздохнул:
– Хорошо, соедините.
Глядя на мигающий индикатор, он ломал голову, зачем Бакли понадобилось звонить ему. Они не разговаривали со времени суда над Карлом Ли Хейли, и оба были бы рады, если бы их пути больше никогда не пересеклись. Годом раньше, во время кампании по переизбранию Бакли, Джейк, не афишируя этого, голосовал за его оппонента, как и большинство юристов Клэнтона, если не всего Двадцать второго судебного округа.
За одиннадцатилетнюю карьеру Бакли сумел восстановить против себя весь судебный округ, включающий пять территориальных округов. Его поражение было сладкой местью. Теперь бывший всемогущий окружной прокурор с его никчемными амбициями торчал у себя в Смитфилде, в часе езды от Клэнтона, где, по слухам, томился в своей маленькой юридической конторе на Главной улице, составляя завещания, оформляя сделки и разводы без взаимных претензий.
– Привет, Губернатор. – Джейк намеренно не пытался скрыть неприязнь. За три года его отношение к этому человеку не улучшилось.
– Ну, привет, Джейк, – вежливо ответил Бакли. – Я надеялся, мы обойдемся без дешевых подначек.
– Простите, Руфус, я ничего не имел в виду, – ответил Джейк, хотя конечно же имел. Не так давно многие стали
– Просто держу свою юридическую практику и отношусь к этому легко. Главным образом занимаюсь нефтью и газом.
Да уж, конечно. Большую часть сознательной жизни Бакли старался убедить окружающих, что арендованные семьей его жены газовые разработки приносят несметные богатства. Это было не так, и жизненный уровень семейства Бакли сильно не дотягивал до уровня их претензий.
– Замечательно. Что у вас ко мне?
– Мне только что звонил мемфисский адвокат Букер Систранк. Думаю, вы с ним уже встречались. Производит впечатление славного парня. Так вот, он предложил мне быть его миссисипским представителем в деле Сета Хаббарда.
У Джейка опустились плечи, и он невольно выпалил:
– А почему он выбрал именно вас, Руфус?
– Наверное, благодаря моей репутации, – ответил тот.
Нет, Систранк добросовестно проделал домашнюю работу и вычислил единственного адвоката во всем штате, который страстно ненавидел Джейка. Можно было только догадываться, каких гадостей Бакли наговорил о нем Систранку.
– Не уверен, что вы тот, кто ему нужен, Руфус.
– Мы как раз работаем над этим. Букер хочет для начала устранить вас от дела, чтобы взять его в свои руки. Он упоминал также о переносе процесса в другое место. И еще говорил, что судья Этли явно имеет предубеждение против него, поэтому он будет ходатайствовать о замене судьи. Это предварительные шаги, Джейк. Как вы знаете, Систранк в высшей степени опытный и искусный боец судебных баталий, имеющий массу ресурсов. Полагаю, именно поэтому он захотел включить меня в свою команду.
– Что ж, добро пожаловать на борт, Руфус. Боюсь, Систранк не все вам рассказал, но он уже сделал попытку выставить меня. Не сработало, потому что судья Этли умеет хорошо читать. В завещании особо оговорено, что адвокатом по наследству назначаюсь именно я. Этли не собирается ни брать самоотвод, ни переносить суд из Клэнтона в другое место. Вы, парни, плюете против ветра и настраиваете против себя всех потенциальных присяжных округа. Очень глупо, с моей точки зрения, Руфус, и ваша глупость сводит наши шансы на нет.
– Это мы еще посмотрим. Вы неопытны, Джейк, и должны отойти в сторону. Да, разумеется, у вас есть горстка выигранных вердиктов, но по криминальным делам, а это дело не криминальное. Это сложная, дорогостоящая гражданская тяжба, и вам она не по плечу.
Сдерживая желание ответить резко, Джейк напомнил себе, как презирает человека на другом конце провода, и медленно, отчетливо произнес:
– А вы, как известно, были обвинителем, Руфус. Когда это вы стали специалистом по гражданским тяжбам?
– Я – одна из сторон в судебном процессе. Я всю жизнь провел в зале суда. В прошлом году я не занимался ничем другим, кроме гражданских дел. Кроме того, у меня за столом будет сидеть Систранк. Он в прошлом году трижды прищучил мемфисский департамент полиции более чем на миллион долларов.
– Все эти дела находятся в процессе апелляции. Он пока не получил ни гроша.
– Получит! И точно так же мы выколотим все из дела Хаббарда.
– И сколько вы собираетесь огрести? Пятьдесят процентов?