Время прощать

Гришэм Джон

Табличка на этом первом ящике извещала: «Недвижимое имущество», и он был забит актами, погашенными закладными, оценочными ведомостями, налоговыми уведомлениями, документами о налоговом обложении, оплаченными счет-фактурами от подрядчиков, копиями чеков, выписанных Сетом, и письменными отчетами адвокатов о сделках по продаже недвижимости. Имелись здесь и свидетельства на владение недвижимостью: дом на Симпсон-роуд; коттедж неподалеку от Буна, в Северной Каролине; кооперативная квартира в многоэтажном доме в пригороде Дестина, Флорида, и несколько земельных площадей, на первый взгляд представляющих собой необработанные

участки.

Второй ящик был озаглавлен «Контракты по древесине», третий – «Банк – маклерство», он вызвал повышенный интерес Джейка. Портфель фирмы «Меррилл Линч» с офисом в Атланте представлял сальдо почти в семь миллионов долларов. Стоимость ценных бумаг в цюрихском UBS-банке превышала три миллиона. На счету в отделении Канадского королевского банка на острове Большой Кайман числилось шесть с половиной миллионов. Но все эти три экзотические и стимулирующие воображение счета были закрыты в конце сентября.

Джейк углубился в документы и, придерживаясь следов, заботливо оставленных Сетом, вскоре обнаружил деньги, вложенные в бирмингемский банк под шесть процентов годовых – двадцать миллионов двести тысяч долларов.

От увиденных цифр у него слегка закружилась голова. Для провинциального адвоката, живущего в съемном доме и имеющего машину, наездившую почти двести тысяч миль, сцена была почти нереальной. Джейк в пыльной, полутемной кладовке сборного офисного дома глухой лесопилки на задворках сельского Миссисипи копается в ящиках, содержащих документы, эквивалентные сумме, неизмеримо превосходящей доход любого адвоката округа Форд, который тот способен получить за всю свою жизнь.

Его стал разбирать смех. Деньги оказались реальными! Джейк в изумлении покачал головой, и его охватило восхищение мистером Сетом Хаббардом.

Кто-то тихо постучал в дверь, и Джейк чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он закрыл ящик, отворил дверь и вышел наружу.

– Мистер Брайгенс, это Дьюэйн Сквайр, – представила Арлин стоящего рядом с ней мужчину. – Официально его должность называется «вице-президент», но на самом деле он лишь делает то, что я ему говорю. – Арлин, впервые за время их знакомства изобразила улыбку.

Джейк и Дьюэйн обменялись нервным рукопожатием под пристальным взглядом фигуристой Камилы. Трое сотрудников Сета неотрывно смотрели на него, явно желая обсудить что-то важное. Дьюэйн оказался жилистым дылдой, который, как вскоре выяснилось, беспрерывно курил «Кулз», ничуть не заботясь о том, куда идет дым.

– Могли бы мы с вами поговорить? – спросила Арлин, безусловный лидер этой маленькой команды.

Дьюэйн дрожащей, как у паралитика, рукой сунул в рот очередную сигарету и прикурил. Поговорить, не просто поболтать о погоде, стало быть, разговор предстоял серьезный.

– Конечно, – ответил Джейк. – О чем?

– Вам знаком этот человек? – Арлин резко протянула ему визитку.

Джейк прочел: «Рид Макси, адвокат, поверенный в суде, Джексон, Миссисипи».

– Нет, – ответил он. – Никогда о нем не слышал. А что?

– Он приезжал в прошлый вторник. Сказал, что работает по наследству мистера Хаббарда и что суд принял к рассмотрению рукописное завещание, которое вы зарегистрировали, или как там это называется. Сказал, завещание, вероятно, не будет иметь юридической силы, поскольку Сет, очевидно, находился под действием медикаментов и был не в себе, когда замышлял самоубийство

и в то же время писал завещание. Сказал, мы трое будем ключевыми свидетелями, потому что видели Сета в пятницу перед самоубийством и должны будем дать показания о том, насколько он был одурманен лекарствами. И еще, что в подлинном завещании, том, что составлено настоящими адвокатами, мы упомянуты как друзья, соратники и нам кое-что причитается. Поэтому, как он заявил, в наших интересах сказать правду, то есть что Сет был вне… как же звучит термин, который он употребил?..

– Вне завещательной правоспособности, – подсказал Дьюэйн из облака ментолового дыма.

– Да, точно: вне завещательной правоспособности. Он произнес это так, словно подразумевал, что Сет был сумасшедшим.

Джейку стоило немалых усилий сохранить спокойный вид и не выдать изумления. Его первой реакцией был гнев – как посмел какой-то другой адвокат вмешаться в его дело, наврать с три короба и пытаться подкупить свидетелей! Этим он совершил столько нарушений профессиональной этики, что Джейк не мог бы даже сразу перечислить их все. Однако, немного поостыв, он сообразил: этот «поверенный» наверняка мошенник и самозванец. Никто из реальных коллег Джейка на такое бы не пошел.

– Что ж… – Джейк постарался сохранить самообладание. – Я поговорю с этим адвокатом и скажу, чтобы держался подальше.

– А что написано в другом, настоящем завещании? – поинтересовался Дьюэйн.

– Я его не видел. Оно было составлено адвокатами из Тьюпело, которые не обязаны его обнародовать.

– Как вы думаете, мы в нем действительно упомянуты? – спросила Камила без малейшего смущения.

– Не знаю.

– А мы можем это узнать? – не унималась она.

– Сомневаюсь.

Джейку хотелось спросить, повлияет ли подобное знание на правдивость их показаний, но он решил, что говорить пока следует как можно меньше.

– Он задавал кучу вопросов о Сете и о том, как он вел себя в ту пятницу, – сообщила Арлин. – Хотел знать, как он себя чувствовал, и все о лекарствах, которые принимал.

– И что вы ему сказали?

– Немного. Честно признаться, он был не из тех людей, с которыми хочется откровенничать. У него глаза бегали и…

– Эдакий завзятый краснобай, – вставил Дьюэйн. – Слишком болтливый. Временами я не мог даже понять, что он несет, и только удивлялся: неужели этот тип действительно адвокат? Не хотел бы я, чтобы такой представлял меня в суде, перед присяжными.

– И весьма напористый, – подхватила Камила. – Он почти требовал, чтобы мы говорили вполне определенные вещи. То есть чтобы сказали, что Сет был психически неуравновешен из-за лекарств.

– А в какой-то момент, – продолжил Дьюэйн, выпустив дым через ноздри, – он водрузил свой портфель на стол Арлин как-то странно, стоймя, но не сделал даже попытки открыть его. Думаю, хотел записать наш разговор на пленку. У него там наверняка был диктофон.

– Да, он не слишком располагал к себе, – согласилась Арлин. – То есть сначала-то мы ему поверили. Ну, знаете… приходит человек в прекрасном темном костюме, говорит, что он адвокат, вручает визитку, судя по всему, много знает о Сете Хаббарде и его бизнесе… Он настаивал, чтобы говорить с нами всеми вместе, и мы не нашли причины отказаться. Поэтому и побеседовали с ним. Говорил главным образом он, мы в основном слушали.