Время Рыцаря
Шрифт:
– Посмотрим, как ты дерешься пешим, - прохрипел он, надвигаясь на Альберта, и стало заметно, что рыцарь сильно хромает.
– Хорошо, я научу тебя драться честно, - ответил Альберт.
– Но это последнее, чему ты научишься в своей позорной жизни!
– и первым рубанул по щиту противника.
Начался обмен тяжелыми ударами, но Альберт был проворнее, умело избегал булавы и старался больше колоть длинным мечом, норовя попадать в сочленения лат. Выпады Альберта были столь точны, что один раз ему удалось достаточно глубоко войти острием в зазор между кирасой и левой плечевой пластиной так, что противник опустил щит, - видимо, удалось повредить ключицу. Но, несмотря на это,
Услышав топот коней, Альберт поднял голову - это удалялись восвояси всадники врага. А на поляне остались трое живых и дюжина трупов, среди которых было и два мертвых рыцаря: француз с синим витиеватым гербом, оттиснутым на исполосованной коже щита, и бывший оруженосец, а ныне посмертно рыцарь сэр Уильям.
Тело Уильяма уложили на его же лошадь и решили похоронить не здесь, а подальше в лесу, чтобы крестьяне не разорили могилу ради одежды. Да и не хотелось надолго задерживаться на этой недоброй поляне. Прихватили еще вороную лошадь Черного Барона и рыжую лошадку одного из убитых всадников, чтобы у каждого был сменный конь. К черной привязали доспехи француза, стоившие немалых денег. Альберт, расстроенный смертью оруженосца, без колебаний уступил их Гроусу.
– Мне всегда хотелось иметь хорошие турнирные доспехи, - обрадовался тот, немало удивленный щедростью Альберта.
– Но такие мне были не по карману. Одна только пара таких пластинчатых перчаток стоит семь шиллингов, а полированные поножи с наколенниками обошлись бы мне в двадцать пять.
– Мне сейчас важнее выбраться с вражеской территории, - объяснил Альберт свою уступчивость.
– Не хочу себя отягощать. Если бы их еще можно было сейчас носить... Но я не смогу даже влезть в таких тяжелых латах на коня без помощи оруженосца, не говоря уж о том, чтобы самостоятельно их надеть.
Посетовав на потерю меча, Альберт подобрал шестопер Уильяма, последний раз взглянул на лежащего в подкольчужнике Черного Барона, толстая шея которого все еще лоснилась от крови, а лоб от пота, и сел на коня.
Пока не начало смеркаться, ехали вдоль леса, и, к счастью, никто по пути не встретился, а в сумерках углубились в чащу, чтобы где-нибудь вдалеке от проезжего пути похоронить Уильяма и там же устроить привал на ночь. В лес зашли довольно глубоко, пока их не остановила речка, похоже, та самая, у которой был бой, но в этом месте уже широкая. Копать могилу было нечем, поэтому Альберт поручил Томасу собрать камни на берегу и завалить тело. Сам же он выстругал из веток крест и соорудил его над каменной могилой уже в темноте. Гроус прочитал молитву, а Томас сказал довольно подозрительную фразу, смысл которой заключался в том, что когда теряешь старого друга, лучшее утешение - стать его наследником.
Разожгли костер, достали две вареные курицы, навеявшие Альберту мысли о еде в поезде, да серый хлеб. Несмотря на грусть и на стоящее перед глазами изуродованное лицо Уильяма, историк съел свою долю с жадностью - сказался день, полный ратных трудов. А сержант оказался предусмотрительным: на постоялом дворе он захватил несколько овечьих шкур, которые хоть и изрядно воняли, но могли послужить
2
В этот раз Альберт не спешил вставать с кровати. Он лежал, сонно жмурясь, и размышлял, как хороша, оказывается, полная безопасность. Хотя бы на короткое время... А ведь как мало значения придавалось этому раньше. Давным-давно в своем первом учебнике по истории Альберт прочитал, что средневековые ремесленники селились там, где было относительно безопасно. "Относительно безопасным" в те времена считалось самое надежное и благоустроенное место, где действовали хоть какие-то законы. Но и там нельзя было в полной мере чувствовать себя спокойно. И вот сейчас, в старой башне, он ощущал, как важно иметь совсем безопасное место и возможность лежать вот так, ничуть не опасаясь за свою жизнь.
Неспешно одевшись, Альберт спустился вниз и прошел на кухню. Там возилась Ивет, историк не стал ей мешать и вышел во двор, решив позавтракать позже. Изучать карты местности вдоль берегов Луары пока не хотелось. Наслаждаясь покоем, Альберт дошел до открытой площадки на месте южной башни, обнесенной каменным парапетом, и посмотрел вниз. На зеленой лужайке в широких садовых качелях сидел Крушаль и, кажется, дремал. Приглядевшись, Альберт заметил, что губы его шевелятся, и тут же увидел над качелями облачко дыма, а затем и источник дыма - сигару в руке управляющего, который стоял, прислонившись к дубу, почти сливаясь со стволом в своем коричневом летнем костюме. Увидев Альберта, Филипп натянуто улыбнулся и приветливо помахал рукой.
– Так вы будете смотреть подвалы?
– крикнул управляющий и вынул из бокового кармана просторного пиджака связку ключей, призывно ею позвенев.
– Хорошо бы...
– Альберт проворно спустился на полянку.
– Хотя и без подвалов на душе тревожно.
– А что такое?
– спросил управляющий с преувеличенным сочувствием.
– Спали плохо?
– Можно и так сказать.
– И все-таки советую воспользоваться этими ключами, - управляющий вышел из тени.
– Вам ведь платят не за сон, даже если он кошмарный. Уверен, в подвалах вы найдете что-нибудь полезное для своей работы.
– Обязательно воспользуюсь. Мы, кажется, еще вчера об этом условились, - немного раздраженно сказал Альберт, протянув руку. На связке болтался десяток ключей, самых разных. Некоторые были старые, с ржавчиной, оставляющей следы на ладони, остальные казались новыми и блестели.
– Вот эти три старых ключа - от подземелья. Один от ворот под кухней, еще один от калитки на нижний этаж подземелья.
– А третий ключ?
– Третий вам, скорее всего, не понадобится, - ответил управляющий и, попыхивая сигарой, неспешно направился к кованой ограде, отделявшей лужайку от оврага.
Альберт зажал связку в руке, сухо поблагодарил и обратился уже к Крушалю:
– Не хотите сейчас прогуляться со мной по лесу?
– Конечно, - агент, кряхтя, выбрался из качелей.
– Пойдемте. Только не в лес, там мошки, а пройдемся лучше по саду.
Управляющий так и остался стоять к ним спиной, когда Крушаль вместе с Альбертом молча направились вверх по тропинке. Когда же они пересекали двор, агент нетерпеливо спросил:
– Итак, чем вас удивил второй день?
– День был непростой. Похоже, в моем положении спокойных дней не предвидится. Вот думаем теперь, как переправиться через Луару.