Время Рыцаря
Шрифт:
– А это еще зачем? Разве Николас там не полноправный хозяин и не волен принимать гостей через ворота?
– удивился Альберт новому повороту событий.
– Возможно, он не хочет, чтобы вас видела дворня, все-таки вы успели там примелькаться, пока Курсийон был оккупирован. Вы же английский капитан, друг мой... В общем, он лишь добавил, что вас ждет сюрприз. Но исполнить это указание надо в точности.
– А какое ему дело до дворни, если мы навсегда уйдем в настоящее?
– А вдруг не получится?
– Хорошо, - Альберт не стал больше спорить, хотя аргументов имел в запасе предостаточно.
– Сюрприз так сюрприз. Но продолжайте про ритуал.
Крушаль
– Итак, что касается ритуала. Он будет проходить рядом с зеркалом. Скорее всего, в башне, где оно стоит, но может быть, и в другом помещении замка. В этом случае зеркало надо будет перенести.
– Не хватало еще зеркало разбить, - мрачно заметил Альберт, делая глоток вина.
– Это будет двойное несчастье.
– Я не комментирую, я только передаю чужие слова, - салфеткой Крушаль вытер пот со лба.
– Думаю, вы на месте разберетесь. Возвращаясь к ритуалу, замечу лишь, что рядом с зеркалом будет зачитано заклинание, возможно, что-то еще, - Крушаль неопределенно пощелкал пальцами. Николас не уточнил. Потом он встанет напротив зеркала и начнет в него вглядываться. Тут должно произойти возвращение его души в настоящее. Так говорится в манускрипте. Следом к зеркалу подойдете вы, тоже вглядитесь, и с вами произойдет то же самое.
Альберт в который раз поразился спокойной циничности агента, но виду не подал, тем более что ритуал его вполне устраивал. Очень устраивал.
– А что произойдет с телом?
– спросил он.
– Наверное, в освободившееся тело Жана де Бертье тут же войдет прежний хозяин? Он может мне помешать.
Глазки Крушаля забегали и остановились на управляющем.
– Полагаю, он будет некоторое время без сознания... Но захватите какую-нибудь дубинку на случай осложнений.
– Обязательно возьму, - сказал Альберт и опустил глаза, чтобы не было видно ехидного блеска.
– Но вот вроде бы и все, - сказал Крушаль, поднимаясь.
– Я вас оставлю, в такую жару есть много не хочется. С меня вполне достаточно салата. Надеюсь завтра увидеть вас, Альберт, живым и здоровым.
– Спасибо. Я вас завтра поблагодарю, - ответил Альберт, понимая, что если все пойдет не так, он даже не успеет отомстить этим двоим. Однако после ухода Крушаля он нашел в себе силы невозмутимо поковыряться в рыбе, чему немало содействовали успокаивающие свойства вина, и поболтать с Филиппом, который был оживлен и весел.
И только в своей комнате Альберта вдруг озарило. Он вспомнил управляющего, вспомнил, где видел это уверенное ироничное лицо - в папке Крушаля, на цветной фотографии возле белой машины на фоне башни. Просто там он был с бородкой. Агент же потом фотографию изъял и незаметно сунул в портфель. Это было перед первым разговором в каминном зале. Альберт потер виски. Та фотография была без подписи, но кое-какие выводы можно сделать. Впрочем, это уже ничего не меняло.
7
Было еще темно, когда раздался громкий стук в дверь. Это был посыльный от аббата, который просил покинуть монастырь после утрени, когда монахи, отчитав молитвы, снова ложатся спать. Альберт довольно долго возился с доспехами, облачаясь самостоятельно. Он слышал, как за дверью нетерпеливо ходит монах, громко шмыгая простуженным носом. А накануне вечером историк не стал разбирать мешок: после разговора с аббатом было не до того.
Доспехи были местами ржавыми: никто не удосужился их почистить, прежде чем убрать на хранение. Альберту, который потихоньку прикипал душой к своему рыцарскому статусу, это не
Доспехи еще хранили тепло кельи, когда Альберт вышел во двор, и монах привел из конюшни лошадь, сытую и бодрую. Наконец ворота были открыты, и с первыми лучами солнца гостеприимная обитель осталась позади.
Альберт подумал было, не сделать ли небольшой крюк до Шартра-на-Луаре, чтобы навести справки по поводу Минстерворта и его обоза, да только не знал, с кем там можно поговорить, а кроме того, его могли узнать - все чаще приходилось себе напоминать, что он все-таки английский капитан. Правда, теперь на нем развевался плащ с госпитальерским восьмиконечным крестом белого цвета, нашитым на груди с левой стороны. Вот только капюшон в галопе так и норовил сорваться с головы, а ведь рыцари-госпитальеры были хоть и воинствующие, но монахи, и у них тоже выбривалась на макушке тонзура. Шлем же Альберт надевать не стал. А с момента путешествия Альберта до Сомюра путников на дороге заметно прибавилось. Значит, с английской угрозой в этой местности было окончательно покончено. Пропустить Курсийон Альберт не боялся: он навсегда запомнил тот перекресток - отчего-то дуб на перепутье врезался ему в память, хотя и не были развешаны на нем скелеты... Большая мощеная дорога между Туром и Ле Маном, по которой и передвигался сейчас Альберт, пересекалась в том месте грунтовой дорогой от замка.
Альберт скакал без передышки, но, достигнув знакомого перекрестка, придержал коня и крепко задумался. А надо ли проникать в замок через подземный ход или лучше ехать к подъемному мосту перед воротами? Непонятна была логика Николаса. Зачем ему что-то скрывать от своей челяди? Не проделки ли это Крушаля? Однако если это действительно указание Николаса и оно имеет вескую причину, нарушение может привести к непредсказуемым последствиям. В итоге, как следует подумав, Альберт решил свернуть в лес пораньше и подойти к замку с северного склона, выполняя указание агента, с тем чтобы спешиться у входа в подземелье.
Однако спешиться пришлось уже в лесу: уж очень досаждали ветки, и Альберт, продвигаясь в сторону замка, невольно задумался, как поступить с конем. Отпускать его на все четыре стороны не хотелось, учитывая возможные осложнения с перемещением в будущее, а привязывать было жестоко, потому что в случае, если лошадь ему больше не понадобится, она может стать добычей волков.
Размышления прервал треск сучьев, и мимо пробежал кабан, а за ним, чуть погодя, пронеслись два гончих пса, защищенные от клыков кабана кольчугами и нагрудниками. Вслед за ними на поляну выскочили пригнувшиеся к гривам лошадей всадники в охотничьих коттах и с копьями наперевес. Увидев Альберта, они натянули поводья и остановились.