Время Рыцаря
Шрифт:
– Перестаньте, Альберт! Я ведь не сказал главного - Николас пришел в себя!
– Он жив в прошлом? Он нашел манускрипт?
– в свою очередь заволновался Альберт.
– В том то и дело, что нашел и привез! В манускрипте есть ответ, как вернуться. Там описание ритуала и заклинание. И Николас ждет вас в Средневековье, в Курсийоне, чтобы вместе вернуться в настоящее. Сами посудите, если он воспользуется заклинанием самостоятельно, то потом некому будет помочь вам.
– Но он мог бы и подождать один день... Или потом рассказать мне суть ритуала. Я с удовольствием
– Но кто же вас впустит в замок, если Николас окончательно перейдет в настоящее? Вас встретит Жан де Бертье, настоящий владелец тела и замка. Конечно, в случае, если из небытия вернется душа прежнего хозяина...
– Тогда я пройду тайным ходом и найду Ришо. Но, как мне кажется, Николас может подождать один день. Уж в собственном замке-то ему ничего не грозит.
– Не знаю... Не все так просто.
– И зеркало понадобится?
– Альберт попытался перевести разговор ближе к ритуалу переселения.
– Да, зеркало нужно. И будет особая процедура. Николас готов провести ее сначала для вас, а потом для себя.
– Ну хорошо... Я постараюсь прибыть в Курсийон как можно быстрее. Но так или иначе мне нужно два дня. Учитывая перипетии средневековой дороги, мне лучше заночевать по пути в монастыре, чем, рискуя загнать коня, пытаться добраться до замка в ночи.
– Согласен, безопасностью пренебрегать нельзя, тут я спорить не буду, - кивнул головой Крушаль, хотя глаза его оставались недовольными. Но он быстро взял себя в руки и продолжил уже прочувственно: - Даже не верится, что ваша эпопея, Альберт, наконец-то приближается к концу. Не скрою, я не очень-то верил в возвращение Николаса и полагал, что искать манускрипт придется вам.
– А выяснили, с чем была связана его кома? Он в прошлом здоров?
Крушаль озабоченно потер пальцами щетину на подбородке и повернулся к окну.
– Об этом мы еще не говорили... Сами понимаете, врачи пока не разрешают долго находиться у постели больного. Он рассказал мне лишь самое важное.
– А что вы рассказали ему обо мне?
– спросил Альберт.
– Он удивился?
– Я рассказал все в общих чертах. Он очень обрадовался, что вы живы. Он уже общался с Ришо, и тот рассказал о ваших первых шагах в прошлом.
У Крушаля зазвонил телефон, он взглянул на экран и, не торопясь отвечать, сказал:
– Встретимся за ужином, Альберт.
Телефон все еще звонил, когда историк закрыл за собой дверь. До семи, до встречи в гостинице, была еще уйма времени, и Альберт провел его с книгами на лужайке, благо погода позволяла. После разговора с Крушалем стало спокойнее, даже образ Бланки перестал тревожить, и в полудреме, собирая сонными глазами разбегающиеся строчки, он провалялся до пяти часов.
Решив, что с Жан-Пьером лучше будет посидеть в каком-нибудь ресторанчике, Альберт загодя отправился в комнату и переоделся. Хотелось выглядеть хорошо хотя бы для собственной уверенности.
В Шато-дю-Луар, по обыкновению малолюдном, все лавки и магазинчики в это время были открыты. Альберт отпустил такси возле "Обители", но заходить
Было пусто, Альберт позвонил в звонок на стойке, и вскоре появилась небольшого роста невзрачная девушка с заспанными глазами.
– Добрый вечер, мне нужен Жан-Пьер, который поселился у вас вчера вечером. Можно позвонить ему в номер?
– Простите, но никакой Жан-Пьер к нам вчера не заселялся.
– Я не знаю его фамилии, но...
– Дело в том, что к нам вчера вообще никто не заселялся. Я вчера дежурила, поэтому знаю.
– Никто?
– растерянно переспросил Альберт.
– Никто.
Историк вышел из гостиницы, постоял немного в раздумьях, взглянул еще раз на вывеску и вернулся обратно.
– Простите, пожалуйста, а вы не вызовите мне такси?
– попросил он.
– Сейчас вызову.
– Спасибо. А больше гостиниц с похожим названием у вас нет?
– В этом городке есть еще небольшой отель "Коннетабль".
Альберт дождался такси, заехал на всякий случай и в "Коннетабль", но и там про Жан-Пьера не слышали. А накануне вечером останавливалась только пожилая пара, проездом, но они уже уехали.
Когда Альберт заходил на кухню, Крушаль через двор шел в свое крыло. Видимо, он что-то забыл в машине.
– Альберт!
– окликнул агент.
– Я обратил внимание, что вы все-время говорите "мы". А с кем вы теперь путешествуете? Сначала были англичане, потом монахи, а теперь кто?
– А теперь циркачи, - грустно ответил Альберт.
Лицо Крушаля медленно расплылось в улыбке, словно он услышал забавную, трогательную, но очень наивную фразу ребенка.
– Вот уж от них бы я советовал держаться подальше. В целях безопасности. Это сейчас актеры в почете. В гораздо большем почете, чем военные и политики. А тогда были изгоями. И если вы еще в этом не убедились, то...
– Я знаю, ведь я историк.
– Лучше бы вы держались монахов.
– За теми монахами инквизиция гналась, - сказал Альберт.
Крушаль крякнул и, открывая дверь, бросил:
– Ничего не скажешь, умеете вы выбирать компаньонов. Альберт, это просто смешно.
– Да. Я не перестаю улыбаться. Но считаю, что с попутчиками мне везет.
Историк поднялся к себе, зажег свечи и долго мерил шагами комнату. Сначала он обдумал исчезновение отшельника и решил, что на всякий случай надо будет наведаться к дому на дереве. Альберт достал ключ от домика и взвесил его в руке. Конечно, Андре мог увезти отшельника в другой город, но зачем? И почему тогда так уверенно была названа "Обитель"? А если с Жан-Пьером что-то сделали? И кто? Андре, безусловно, действует по распоряжению управляющего, про которого отшельник что-то знает. Естественно, Андре на вопрос о Жан-Пьере ничего не расскажет, а Филипп попросту отмахнется. А ведь разгадка была так близко...