Время Рыцаря

Корниенко Дмитрий

5

Бродячие артисты встают рано, да и не разнежишься особо на таком холоде: под утро кончик носа у Альберта совсем замерз. Но мучаться с доспехами не требовалось, и в чем спал, в том Альберт и сел на коня. Костер не разводили, потому что наесться все собирались в Туре. Историк ехал впереди, часто останавливаясь и дожидаясь в тумане медленно ползущую труппу. Он стал уже прикидывать: не лучше ли оторваться и самому быстрее доскакать до Тура, но в одном из фургонов была Бланка, и хотелось пройти ворота вместе. Но уже за воротами предстояло обязательно попрощаться, оставив бродячих артистов развлекать

публику, и гнать к монастырю.

Раньше, чем показался Тур, северный ветер донес до обоза звон колоколов. Стены же Тура показались ему самыми внушительными, по сравнению с Сомюром и Брессюиром. Настолько внушительными, что они, как в бесконечности, терялись по сторонам в тумане, который никак не хотел развеиваться. А перед воротами даже пришлось дождаться очереди, чтобы заехать в город, хотя это были, без сомнения, не единственные ворота.

Альберт так свыкся с ролью бретонца, что даже перестал беспокоиться о том, что он все-таки английский капитан. Приходилось порой одергивать себя, потому что средневековый мир особенно тесен, и кто знает, сколько обиженных людей запомнили капитана в лицо. Но куколя, в котором так удобно прятать лицо, больше не было, пришлось посильнее натянуть на голову капюшон.

Стражники так увлеклись артистами, с которых за проезд в город потребовали развлечений и фокусов, что на Альберта никто даже не обратил внимания. Он спокойно проехал под аркой ворот и остановился неподалеку, не спеша слезать с лошади. Хотелось дождаться, пока артисты закончат короткое выступление и въедут в город: следовало попрощаться с Бланкой.

Тем временем к воротам начал стекаться народ: всем хотелось посмотреть на бесплатное представление. В мастерской по соседству перестал стучать молот, и на улицу вышел кузнец - его лоснящиеся голые плечи под лямками прожженного фартука подернулись на холоде парком. Он зачерпнул из бочки воды и жадно напился, подтверждая присказку "жарко, как в оружейной мастерской", а затем направился смотреть на жонглеров, подбрасывающих оловянные тарелки.

"Были бы деньги - пошел бы к нему заказать доспехи", - отчего-то подумал Альберт, и эта мысль несколько удивила его. То ли в нем до сих пор жила привычная для современников страсть делать покупки, поднимая себе этим настроение, то ли он так сросся со Средневековьем, что уже чувствовал себя без доспехов не в своей тарелке. Однако же верилось, что в монастыре дадут обещанное снаряжение. Только вот где монахи... Альберт не мог себе позволить их дожидаться. Да и непросто их будет найти в Туре, не привлекая внимания. Надо убираться отсюда поскорей.

Бродячие артисты закончили развлекать стражников и публику, въехали наконец внутрь, и Альберт снова гарцевал рядом с повозкой, где снова место рядом с возницей занимала Бланка.

– Где остановишься, рыцарь?
– спросила Бланка.
– Не иначе как ты приехал в Тур заказать себе новые доспехи, - добавила она, словно читая мысли историка.
– Придешь сегодня на площадь смотреть наше выступление?

– Нет, Бланка, доспехи ждут меня в другом месте... И я сейчас же должен покинуть город, потому что спешу.

– Жаль...
– девушка потупилась.
– Очень жаль, что ты не услышишь, как я играю.

Альберту очень хотелось соврать, что он еще услышит, как она играет, и обязательно вернется, но лгать не хотелось даже во спасение. И не было денег сделать прощальный подарок. Оставалось молча ехать рядом и чувствовать, как болезненно скребет на сердце.

Альберт уже жалел, что они вообще встретились, потому что понимал: теперь ему будет не хватать этого милого существа. Уж не говоря о том, что он будет теперь вечно переживать за ее судьбу.

Повозки остановились недалеко от собора Святого Готьена, на пощади. Альберт спешился и, держа под уздцы дергающего головой коня, приблизился к девушке и вымученно улыбнулся.

– Как же я теперь спасу тебя, если ты уходишь?
– спросила она.

– Может быть, речь в гадании шла о другом рыцаре?

Она усмехнулась.

– Не так уж часто рыцари спасают комедиантов... Не думаю, что меня еще кто-нибудь захочет спасти. Однако я верю, что мы еще увидимся. Ты куда направляешься?

– Сейчас я направляюсь в замок Курсийон, что по дороге на Ле Ман. А потом, надеюсь, в далекую северную страну, откуда нет возврата.

– Что ж, прощай, рыцарь, - она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы.
– Я буду молиться за тебя Пресвятой Деве.

– Мне понадобятся твои молитвы, Бланка, - Альберт крепко сжал ее маленькую озябшую руку, наклонился и поцеловал еще раз, под смешки суетившихся вокруг жонглеров. Затем вскочил на коня и направился прочь, но, не выдержав, оглянулся. Так и запомнился ему Тур: громада собора святого Готьена с двумя растущими, еще недостроенными башнями, площадь перед собором с непрерывно снующим людом и маленькая замерзшая девушка в сером плаще.

Когда Альберт вступал на мост через Луару, представшая перед ним картина несколько потеснила сжимающую грудь тоску. Мост этот был совсем не похож на мост города Сомюра, только-только освободившегося из-под осады. Нет, это был торговый мост. По сторонам замощенного проезда были сооружены мастерские и лавки. Тут находились и оружейники, и суконщики, и аптекари, и старьевщики. Товар коробейников соседствовал с бутылями виноделов, рядком стояли кувшины с оливковым маслом, на лотке были разложены вафли и пирожные. Цирюльник стриг купца, а напротив, у клеток, бойко выкрикивал продавец птиц, но трелей щеглов не было слышно из-за шума и разноголосицы. Пузатый мельник сидел на мешках, отряхивая штаны, запорошенные мукой, и тут же бойко торговала упитанная молочница. Крестьяне из окрестных деревень, стуча деревянными башмаками, гнали скот в город, вклиниваясь в людской поток, а навстречу со скорбными важными лицами медленно брели отдохнувшие паломники, побывавшие накануне у мощей святого Мартина Турского. Тут были и монахи с надвинутыми куколями в черных, серых, коричневых рясах, закупающие для нужд монастырей всякую всячину; слепцы, калеки и попрошайки, умудрившиеся найти себе уголки и ниши, а хозяева лавок, недовольные таким соседством, неодобрительно и цепко поглядывали на них. Но Альберт быстро покинул мост, потому что приближались телеги с дровами, бочками, соломой, и было непонятно, как они проедут по мосту через всю эту цветастую толпу.

Заблудиться Альберт не боялся, потому что монастырь, как уверял монах, должен быть виден с дороги. Главное успеть до заката. Тур же оставил в душе историка сильное впечатление. Во всем чувствовался конец угрозе с севера, со стороны занятых англичанами замков. Хоть их загребущие руки не успели дотянуться до этих мест, но опасность витала в воздухе всю осень. Правда, городские жители спали относительно спокойно за городскими стенами, а вот крестьяне всю осень дрожали от страха за свои жизни и собранный урожай.