Время удачи
Шрифт:
Впервые у них начались разногласия, когда в конце весны она заговорила о совместной поездке в отпуск. На тот момент он как раз недели две как начал тренироваться в новой паре. Накопившаяся за время танцевального простоя энергия из него так и хлестала, любимое дело захватило с новой силой, и всё, чего ему хотелось – это заниматься и расти. И прерывать этот процесс ради чего бы то ни было у него не возникало ни малейшего желания.
– У тебя когда отпуск? – как-то вечером спросила Марина.
– По графику я на август себе ставил, точных чисел не помню.
– О, у меня тоже в августе! Хотя я и подвинуть могу немножко – а ты?
– Да, наверное могу. А что такое?
– Как это –
Её лицо радостно сияло. Было видно, как предвкушает она их совместную поездку. И словно в подтверждение его мыслей, она продолжала:
– Как же будет здорово: уехать на пару недель вдвоём! Только солнце, море, ты и я. Ничего не делать… – Она блаженно улыбалась. – Просто радоваться жизни и быть вместе.
Но вопреки её ожиданиям лицо Андрея не расплылось в ответной улыбке. Напротив, по его лицу пробежала тень, как у человека, поставленного в неловкое положение.
– Видишь ли… я не планировал никуда уезжать.
– То есть? – Марина была в полном недоумении, и это было всё, что она смогла произнести.
Андрею не хотелось обижать свою девушку, и он попытался всё обратить в шутку:
– Как насчёт того, чтобы продолжить радоваться жизни в Москве? Мы ведь и здесь вместе.
– Ну при чём здесь это? Отпуск – это совсем другое, – принялась она уговаривать. – Нужно менять обстановку и отдыхать от повседневности – доказанный факт, между прочим! Почему ты не хочешь ехать? Я и на пару месяцев с удовольствием сбежала бы, не то что на какие-то две недели. С тобой, конечно, – добавила она, прильнув к нему, и со значением провела указательным пальцем по его щеке.
– Вот ты и будешь со мной! – Ему показалось, что он нашёл подходящий аргумент, который он подкрепил поцелуем.
– Ты что – правда не хочешь ехать в отпуск? – Марина отстранилась и смотрела очень внимательно.
– Я просто не хочу пропускать тренировки. И так вон несколько месяцев потерял, столько навёрстывать надо.
– Во всех хороших отелях есть тренажёрный зал – сможешь поддерживать форму.
«Ну какой тренажёрный зал!» – хотелось ему воскликнуть.
Это был первый случай, когда он имел возможность увидеть, как Марина воспринимает его занятия. Да ведь она понятия не имеет, сколько филигранной работы он проделывает каждый раз в танцзале. И насколько важно как можно больше тренироваться в новой паре, чтобы поскорее пришло то, что в танцевальном мире называют «станцованностью» – когда партнёры взаимодействуют настолько гармонично, что выглядят единым целым. Чем выше уровень партнёра, тем больше информации он каждое мгновение даёт своей партнёрше, и тем эта информация тоньше. Но это достигается только многочасовым упорным трудом. Ежедневным, разумеется.
Несмотря на уговоры, он остался в то лето в Москве – его повседневность была ему милее и интереснее пресловутой смены обстановки. Марина какое-то время дулась, не понимая, кого или что в этом винить, но в итоге смирилась с тем, что настаивать на своём бесполезно. Когда она сама потом уехала на неделю на море, он даже слегка обрадовался – появилось ощущение свободы, которого ему несколько недоставало в последнее время, – а к её возвращению успел и соскучиться.
Порой девушка выражала своё недовольство его поздними возвращениями. Он понимал, что ей, как влюблённой женщине, его не хватает и, стараясь смотреть на их отношения в том числе и с её позиции, где-нибудь раз в неделю устраивал перерывы и посвящал такие вечера или выходные только ей. Но он и понятия не имел, как далеки
Ярко освещённый зал, громкая музыка, под зрительские аплодисменты их пара и другие выходят на конкурсный паркет. Он, разумеется, несколько волнуется: на турнире так важно суметь показать всё, на что ты способен. Вот он занимает место, готовясь начать танец, напротив стоит партнёрша, но её лицо почему-то выглядит расплывчатым пятном. Музыка звучит как будто ещё громче, боковым зрением он замечает, как пары вокруг уже начинают двигаться, а сам он тем не менее не может сдвинуться с места. Ноги словно каменные – он чувствует, что не может ими пошевелить. Тогда, в отчаянии, он берёт свою правую ногу обеими руками, переставляет её, делая шаг, – но она всё равно слушается с трудом…
Андрей проснулся, открыл глаза. Тёмная комната, тишину прорезывает только редкий шорох автомобильных шин за окном. Опять ему снится этот странный сон, и всё, что он чувствует в данную минуту – облегчение от того, что всё это лишь всплески подсознания, а не реальность.
Странная это всё-таки вещь – сны. Когда-то люди верили, что каждый явившийся тебе предмет или образ имеет иносказательный смысл, для расшифровки которого составляли целые книги-сонники, которыми руководствовались, чтобы правильно поступить в свете предсказанных событий. У кого-то из родственников старшего поколения он ещё в детстве как-то из любопытства полистал одну такую. То, как часто толкования там были далеки от прямых значений, его тогда позабавило. «Котята – враги, бусы – слёзы, снег – смех» и так далее. Придумают же!..
Будучи не только человеком образованным, но и прагматиком, в иносказательные значения снов Андрей, разумеется, не верил, склоняясь к теориям Юнга о подсознании – во всяком случае, те хотя бы опирались на научную базу. И если согласно им сновидение является манифестацией бессознательного, то не надо много ума, чтобы понять, что в его собственном подсознании гнездится нечто, что в жизни реальной он пока даже не в состоянии внятно сформулировать.
Всё это выглядело для него довольно запутанно. Сны, в которых он, выходя на турнир, не мог вспомнить свою схему или был не в силах сделать ни шагу, приходили к нему только в самом начале его танцевального пути. Тогда он был совсем новичком-неумёхой без малейшего опыта, а уж хотя бы о мало-мальской уверенности в себе и говорить не приходилось. Но постепенно эти сны его оставили – он даже совсем забыл о них. А вот теперь – опять.
Андрей мысленно вернулся в те далёкие времена. Каким же забавным он, оказывается, тогда был! Свои видео тех лет он потом не мог пересматривать без смеха. При этом он даже испытывал некоторое чувство неловкости от того, что мог когда-то воспринимать всерьёз эти слабые, нелепые телодвижения (к себе молодой человек всегда старался относиться критически). Тогда ему казалось, что он танцует, хотя на самом деле он и понятия не имел, как далеко это и от настоящих танцев, и от спорта.
Многие, придя в танцы или другой спорт взрослыми, даже если продолжают заниматься много лет, всё равно так и остаются на уровне новичков. И не потому, что тело уже плохо воспринимает информацию или перестаёт быть способным физически – ведь в двадцать-тридцать лет оно уж точно ещё способно на многое. Далеко не продвигаются потому, что, по большому счёту, и не движутся. Ведь чтобы по-настоящему научиться чему бы то ни было – будь то труд умственный или физический – в дело необходимо погрузиться на достаточный уровень. А несколько вальяжных часов в неделю так и останутся лишь несколькими часами и никого не приведут ни к диплому о высшем образовании, ни к выученному языку, ни к спортивным разрядам.