Всадники
Шрифт:
Солнечный свет уже не был таким резким, и жара стала спадать. Скрытые в ветвях птицы, приветствовали своим щебетом наступление вечера.
Громкий разговор толпы путешествующих, которая проходила через сад — разбудил его. Кашляя от уличной пыли, они громко требовали чаю.
Не открывая глаз, Урос провел рукой по своей ноге. Тут же он почувствовал обжигающую боль — но она казалась терпимой. Усталость прошла. Духи страха и злые демоны, — бежали.
А воспоминания уже не были столь мучительны.
И он подумал: «В конце концов,
Конечно, из-за этого он не смог выиграть шахское бузкаши, но теперь каждый год будут проводить новое. Самое главное сейчас — как можно скорее вернуться домой и залечить ногу. А там посмотрим… Он был все еще самим собой, и Джехол принадлежал ему.
Его взгляд встретился с взглядом саиса, который сидел перед ним на земле, словно охраняя его. Урос медленно сказал:
— Я очень хорошо выспался, Мокки.
— По тебе это заметно, — воскликнул саис. — Именем пророка! А сейчас тебе нужно выпить самого крепкого, самого горячего, и самого сладкого чаю! Я сейчас сбегаю! Тебе станет еще лучше!
Взгляд Уроса блуждал по находящимся невдалеке отвесным скалам и небом над ними. После захода солнца все опять приобрело цвет и жизнь. Небо стало ярко-синим, зубцы гор оранжевыми. Скоро, при свете вечера, они загорятся ярким пурпуром.
Но Урос, привыкший к бесконечным просторам степей на севере, находил мало красоты в этих скалистых стенах. Они загораживали ему горизонт. Тогда он закрывал на секунду глаза и уже не чувствовал себя в чужих краях. Чайханы степей, долин, горных троп, над которыми свистит ветер, чайханы пустыни — между ними не так уж много разницы. Медный самовар, в котором бурлит кипящая вода, запах баранины, аромат чая, крики прислуги.
Урос почувствовал себя дома. Даже путешественники, что опустились, вон там, на землю, стали для него не совсем чужаками: это были торговцы из Кандагара. Они закупали каракуль в Мазари Шарифе и их ковры в Маймане.
Их можно было узнать по тюрбанам, повязанным согласно обычаям их провинции, и густым бородам, окрашенным хной.
Саис вернулся назад, неся поднос с чайником и чайными пиалами. Мокки сел напротив Уроса и сказал:
— А Джехол все еще спит. Он устал даже сильнее, чем ты.
— Пусть отдыхает. Мы поедем дальше лишь завтра, — ответил Урос.
Он посмотрел на Мокки, на его глаза, что покраснели от пыли, солнца и усталости, на его заношенный, слишком короткий, чапан и подумал: «Придет время и я куплю ему новый».
Урос тоже не спрашивал себя, нравится ли ему Мокки или нет. Но сейчас его улыбка была мягкой и не имела ничего общего с его обычным волчьим оскалом.
Они пили чай медленно и осторожно, потому что он был еще очень горячим, но нравился им таким больше всего. Оба молчали. Переливы маленьких птиц в ветвях ивы, становились все более пронзительными. Тень, что отбрасывали деревья, почти достигла плеча Мокки, а косые лучи заходящего солнца пробившись сквозь листву, засияли на меди самовара, разноцветной посуде и ярких картинках, что были нарисованы на побеленных известкой, глиняных стенах.
Торговцы из Кандагара расплатились и собрались уходить.
— Здесь дорога хорошая, — сказал он. — Вы доберетесь до Кабула быстро. Жаль только, что вы попадете туда на один день позже, ведь вчера проходило шахское бузкаши.
При этих словах Мокки вздрогнул и открыл было рот. Резким жестом Урос приказал ему молчать. Он провел рукой по лбу: «Как это возможно? Всего лишь вчера!»
Вздыхая от зависти, хозяин чайханы добавил:
— Наверняка, люди в Кабуле не говорят сейчас ни о чем другом, как лишь об этом представлении. Чего они вам только ни расскажут!
Самый старый из торговцев, который имел самую густую и длинную бороду, а также самый дорогой чапан, повернулся к нему и сказал тоном оскорбленного достоинства:
— Мне они вряд ли расскажут что-то интересное. Бедняги! Наверное, вчера они увидели свое первое в жизни бузкаши. В то время как я… Да что говорить! Пока они смогут увидеть то, что когда-то видел я, им придется ждать еще очень долго.
— О, расскажи нам! Расскажи! — начал просить хозяин.
И не дожидаясь согласия, закричал в сторону веранды:
— Бача! Эй, бача! Мои подушки, мой чай, мои печенья и сладости, все быстро несите сюда!
Полный торговец опустил взгляд на свою широкую бороду, словно он еще колебался.
Но, наконец, сел, удобно устроившись на террасе, и окружающие последовали его примеру. Они не успеют в Кабул к нужному времени? Ну и что? Время бежит быстро, а интересная история не забывается так легко.
Чашки, чайники и сладости были тут же принесены и расставлены. Оба прислужника так же сгорали от любопытства, как и хозяин чайханы. Когда они принесли все, что было нужно, то тоже уселись, скрестив ноги, в кругу слушателей.
Торговец из Кандагара не торопился. Сначала, слушающие должны преисполниться к нему уважения, а потом еще немного помучиться от любопытства. Поэтому торговец очень медленно и с удовольствием начал пить чай. Потом он, не спеша, попробовал медовые печенья, варенье и пастилу, сваренную на бараньем жире. А затем сделал немаленькую паузу.
Но, наконец, он погладил свою рыжую бороду обеими руками и это был знак, что он начинает.
— Много лет тому назад, верхом на лошади, я поехал в одну из северных провинций, чтобы купить там особенно красивый каракуль. Я купил его в Маймане, у самого богатого и честного господина той провинции — у Осман бея.
Урос и Мокки обменялись долгим взглядом. Осман бей! Так далеко от Майманы услышать его имя!
Торговец продолжал дальше:
— В то время как раз женился его самый любимый сын. Младший. Вы не можете себе представить, что это была за свадьба! Праздник был просто неописуемым! — рассказчик поднял глаза к небу. — Она продолжалась семь дней и семь ночей! Наместники и вожди племен со всей провинции, и даже один из могущественных кашгаев из Ирана, съехались тогда к Осман бею. И на седьмой день праздника решено было устроить бузкаши.