Всадники
Шрифт:
После повисшего молчания все они заговорили разом:
— Какая поразительная история! Благодарим тебя! Благодарим!
Мокки взглянул на Уроса и испугался. Правой рукой Урос закрыл лицо, словно хотел защититься от солнечного света, но солнце давно зашло, уже начинались сумерки.
— Тебе что, плохо? — прошептал он ему.
В этот момент послышался дрожащий от любопытства голос, который заглушал все остальные голоса:
— А как звали этого старика чавандоза? — спросил хозяин чайханы — Ты еще помнишь его имя?
— Пока я жив, я никогда не забуду,
Урос отнял руку от лица.
— Это был Великий Турсен! — сказал торговец из Кандагара.
— Великий Турсен! — воскликнул хозяин с изумлением.
— Великий Турсен! — восхищенно повторили остальные торговцы и слуги.
А один маленький бача нерешительно спросил:
— Скажи, а ты помнишь, как звали сына старого всадника, который был таким храбрым и помог своему отцу?
Торговец из Кандагара посмотрел на мальчика и недовольно дернул плечом:
— Запомни, бача, человек не должен отягощать свою память такими незначительными вещами.
Путники поднялись и направились к своим повозкам. Хозяин пошел провожать их. Посуду и остатки еды унесли слуги, и в саду, окрашенном в цвета вечера, повисла странная тишина.
Мокки почувствовал внезапную усталость.
Он бросил взгляд на Уроса. Тот сидел все так же твердо и напряженно, а в его глазах было какое-то непонятное, странное выражение.
— Я буду спать с тобой рядом, — сказал Мокки, — чтобы согревать тебя.
— Ты будешь седлать Джехола, — ответил ему Урос.
— Но ты… Но ты же сам сказал… — запинаясь, проговорил саис.
— Я сказал: иди и седлай Джехола.
Голос Уроса оставался тихим и спокойным, но тон, с которым он сейчас говорил, показывал, что никаких возражений он не потерпит. Мокки направился к ручью, возле которого стоял конь, но шел медленно и неуверенно оглядывался.
— Поторопись! — крикнул ему Урос.
Каждое мгновение, проведенное в этом месте, обернулось для него нестерпимой мукой. Внезапно все, что находилось здесь, показалось ему отравленным: сад, вода, деревья, пение птиц. Даже ствол ивы, к которому он прислонился, прожигал ему кожу и ее переплетенные ветви больше не были для него ветвями: в них он видел образ старого, несокрушимого человека, о чьих, казалось бы, давно забытых подвигах люди продолжают рассказывать даже по другую сторону Гиндукуша. И если бы даже он, Урос, выиграл шахское бузкаши, он так и остался бы в тени славы своего отца.
Оттолкнувшись руками от земли, он решил немедленно выйти из этой тени.
Сломанные кости натолкнулись на твердую землю. На короткое мгновение сильнейшая боль оглушила его, а затем пришло решение: Вон отсюда! Да. Вот так, просто. А потом?
Следовать по большой дороге? Иногда останавливаться на отдых? В каждой чайхане встречать людей, возвращающихся из Кабула, и снова, и снова, бесконечно — слышать рассказ о том, как прошло шахское бузкаши? И все эти муки для того, чтобы в конце пути вновь увидеть лицо Турсена?
Урос шевелил губами, не понимая, что говорит вслух:
— Этого не будет!
Хозяин
Урос спросил:
— Ты знаешь все пути и тропы, которые здесь есть?
— Все, — ответил хозяин. — Я родился в этих местах.
— По какой тропе нужно идти, чтобы добраться до Майманы?
— О, для нас Маймана находится все равно, что на другом краю мира, — ответил хозяин. — Но я знаю, что для этого нужно пройти долину возле статуи большого Будды, а потом свернуть возле Бамьяна на одну из старых троп. Я могу тебе объяснить, где это. Ну, а дальше тебе придется узнавать путь самому…
— Хорошо, — сказал Урос. — Тогда, давай, я расплачусь.
— Подожди, — воскликнул старик, бросая быстрые взгляды на черную повязку на ноге Уроса. — Позволь хоть предупредить тебя! Эти тропы почти непроходимы и ненадежны, ночи там холодные и ты не встретишь на пути ни одной чайханы, как моя.
— Какие же еще опасности есть на этом пути?
И в то время как хозяин чайханы пылко описывал ему все препятствия и невероятные ужасы, что есть на старых тропах, сердце Уроса билось все сильней, и жизнь заполняла каждую клетку его тела.
— Как ты понимаешь сам, — закончил чайханщик, — там очень опасно. Езжай по Большой дороге.
— Где я должен свернуть, чтобы попасть на старую тропу?
— Все-таки хочешь поехать? — пробормотал хозяин. Он еще раз скользнул взглядом своих маленьких глаз по Уросу, начиная с его скуластого лица и заканчивая почерневшей повязкой на его ноге.
— Я тороплюсь, — бросил Урос.
— Бывает так, что самый короткий путь, не всегда самый быстрый… — хозяин замолчал.
Мокки, ведя на поводу коня, приближался к ним. Чайханщик внимательно осмотрел и этих двоих, и добавил:
— Ну, может быть ты и сможешь. У тебя сильный конь и крепкий саис.
Урос встал, хозяин бросился ему помогать…
— Нет, — отказался от помощи Урос.
Он схватился за луку седла и гриву Джехола. Мгновение спустя он уже сидел верхом на коне. Мокки взобрался позади него.
Чайханщик торопливо проговорил:
— Свернешь на левую тропу. Она ведет к колодцу. Там начинается другая крутая тропа. Следуйте по ней пока не приедете к старому караван-сараю, что находиться на самом верху. Вы должны добраться туда до того, как наступит ночь. Иначе… Да защитит вас пророк!
— Да пребудет с тобою мир! — ответили Урос и Мокки.
Джехол ускакал вдаль.
Хозяин чайханы печально вздохнул: вот, еще один странный гость посетил его чайхану и унес с собой какую-то интересную тайну.
Мертвец
За кишлаком сразу же начинались горы. Оттуда, круто вверх уходила извилистая горная тропа, опасная и ненадежная.
Когда наступила ночь, два путешественника все еще поднимались по ней.
Мокки соскочил с коня и повел его за уздечку. Другой рукой он пытался нащупать скалу слева от них, чтобы в темноте они не сбились с пути и не упали в невидимую пропасть справа.