Всадники
Шрифт:
Турсен пришпорил своего коня. Снова и снова хлестал он по бокам жеребца плеткой, и когда он помчался прямо на дом, Турсен повторял не переставая:
— Ты должен это суметь… Ты сможешь… скачи быстрее… быстрее! прыгай!!!
И конь, обезумев от боли и страха, превзошел самого себя, — он прыгнул так, как на самом деле прыгнуть не мог. Его брюхо было уже над крышей дома. Турсен почти победил. Но внезапно его пронзила боль в спине, она пришла так неожиданно, что Турсен на одно мгновение дернулся назад. Но этого было более чем достаточно. Конь достиг самой высокой точки прыжка, но большего сделать
Дом, на который сейчас смотрел Турсен, показался ему вдруг невероятно высоким.
Конь под Турсеном дрожал. Подгоняемый шпорами и плеткой, ради желания хозяина, он показал все, на что был способен. Но теперь он был вымотан, на пределе своих сил.
Каждая новая попытка будет напрасной и глупой.
Турсен это знал точно. И все же…
Он развернул коня назад, отъехал на нужное расстояние и погнал его на дом снова… и снова… и снова…
Все более неточными стали прыжки коня, все более тяжелыми. Но словно одержимый дьяволом игрок, который поставил на кон все, до последнего афгани. — Турсен не сдавался. Он гнал его на дом вновь и вновь, пока измученный конь не сумел в очередной раз оторваться от земли и не натолкнулся на его стену.
Турсен проиграл. Он вновь взглянул на крышу. «Я должен был ее взять… В первый раз это почти получилось…»
Конь стоял, тяжело дыша.
«Я сам виноват, — подумал Турсен. — Урос был на моей стороне, он помог бы мне дальше»
Но тут он язвительно усмехнулся. «Урос! Он не смог даже на Джехоле, на лучшем из коней, выиграть шахское бузкаши!»
И он усмехнулся вновь, охваченный злорадством и мрачным удовлетворением.
Но наслаждаться этим победным чувством он смог недолго. Ужас объял его, и, несмотря на жару дня, его зазнобило.
Чего он испугался? Кого? Турсен замотал головой. Не думать, не спрашивать себя…
В Калакчаке у него это получилось.
Его мысли все настойчивей и горше кричали ему о том, что он трусливо пытался сохранить от себя самого в тайне. Он увидел образ человека, увидел так четко, словно в зеркале. И от этого образа ему захотелось бежать. Умчаться прочь.
И он ударил плеткой по крупу коня. Но тот был без сил. Скачка и прыжки, к которым Турсен его принуждал, сломили его. Он не мог скакать быстрее, он слишком устал. Турсен прекрасно это чувствовал, и знал, что может произойти, если он будет заставлять коня скакать дальше. Он вспомнил сегодняшнее счастливое утро, их общую скачку, и обоюдную радость. Инстинкт старого чавандоза твердил ему, что он должен был сойти с коня, поблагодарить его, и обтерев степной травой подождать пока его дыхание успокоится, а потом медленно отвести его домой. Но сильнее всего сейчас был в Турсене страх.
Страх узнать самого себя. И он вновь начал хлестать бока коня, на которых уже были раны. Но тот смог сделать только пару жалких скачков. Турсен хотел было ударить его вновь, но тут опустил руку.
Напрасно он пытается убежать от самого себя, сейчас он понял это.
Конь пошел шагом и Турсен бросил поводья. К чему торопиться? Теперь ему нужно время, чтобы привыкнуть к этому новому лицу самого себя, которое он так
Лицу предателя. Потому что он предал всех, а больше всего своего собственного ребенка.
В ту же минуту, когда он услышал о шахском бузкаши, он испугался. — Урос сможет там победить.
В трех провинциях, в знаменитых состязаниях с дорогими призами, Урос мог побеждать спокойно. Там, еще задолго до него, Турсен праздновал свои собственные великие триумфы. Но только не в Кабуле! И если уж он должен был склониться перед силой судьбы и старостью, и не мог играть в Кабуле сам, то пусть там победит кто-нибудь другой, но не его собственный сын.
Ладно, человек должен смириться с тем, что в конце жизни его сбрасывают с трона, ограбив и избив — такова воля Аллаха. Но что это сделает его собственный сын, его маленький мальчик, чьи первые шаги он наблюдал, и который сейчас высокомерно и неблагодарно столкнет его вниз окончательно — нет, это уже чересчур! Всевышний не допустит этого, нет!
«И поэтому я и желал, — продолжал размышлять Турсен. — Да, в глубине души я этого тайно желал, чтобы Урос проиграл. А разве не говорят, что Аллах лучше всего слышит просьбы стариков на пороге смерти? И Аллах услышал меня. Урос лишился удачи».
Черный жеребец внезапно остановился. Солнце стояло в зените, и тень всадника и коня, выглядела короткой темной полосой.
«Нет, Урос не упал сам. Только не такой всадник, не такой искусный наездник как Урос… Чужая, враждебная сила, порча злого колдуна — сбросила его с лошади. Кто наслал ее на Уроса? Кто сглазил его?»
И Турсен пришпорил коня. Плетка вновь хлестала раненные бока животного.
Турсен не пытался больше убежать от себя самого: страх за Уроса гнал его вперед. Лучшая клиника… лучший уход… не беспокойтесь, сказали ему… Это все было слишком просто. Нет, злое проклятие отца не снимешь так легко. Оно будет действовать дальше, всесильное и непреклонное. Произойдет что-то непредставимое, что-то ужасное.
«И я виноват во всем этом. Только я!» Вновь он услышал юный голос: «Отец, отец, что я могу для тебя сделать?»
Теперь Турсен бил коня безжалостно и жестоко. Лишь боль могла заставить его скакать дальше. Своей плеткой Турсен находил еще не истерзанные места на крупе коня — скачи дальше… дальше… не останавливайся…
Дыхание коня превратилось в хрип. Турсен знал, что это значит, он готов был забить коня до смерти, коня который ему не принадлежал, и который добровольно отдал ему все свои силы. Но это преступление было ничем по сравнению с тем мрачным роком, который собирался над его сыном.
«Скорее назад… назад! Узнать все так быстро, как только возможно. Важно только это!»
Вновь и вновь поднимал он руку с плеткой. И умирающий конь скакал дальше. Лишь перед конюшнями пал он на землю.
Конюхи не узнали всадника на покрытой пеной, кровью и грязью, лошади.
Но, в конце концов, один из них закричал:
— О, Аллах! Это же Турсен!
— На него напали дикие звери? Или разбойники?
Все они сбежались к нему. Когда конь, умирая, рухнул на землю, Турсен, предвидевший это, соскочил с седла так быстро, что ни один слуга не успел даже поддержать его за руку.