Все для меня
Шрифт:
Ноа пожимает плечами.
– Он неправильно пробегал пасовые маршруты и пытался очень многое изменить, а еще сделал своего сына квотербеком, а тот даже десяти ярдов не может пробежать. Сезон был ужасным, он говорит, что будет тренировать команду по бейсболу, а я больше не могу играть за него.
– Ноа вскидывает руки в воздух и чуть не ударяет меня по лицу. Он явно расстроен тем, что у них происходит этой осенью.
– Я с удовольствием буду тренировать тебя. Хотя, если честно, полагал,
Он слезает и, уронив рюкзак на землю, встает передо мной.
– Он хочет, но очень занят. Может, он сможет тренировать с тобой.
– Да, он мог бы. Он очень умен, когда дело касается квотербеков. – Как бы в эту минуту мне ни хотелось поморщиться, я не могу. И не стану. Мне не хочется доставлять Ноа еще больше проблем. Если он хочет, чтобы я тренировал с Лиамом, я буду это делать.
– Ты останешься?
– Да. Я больше никуда не уеду. Обещаю.
Тогда Ноа прыгает в мои объятия.
– Я так рад, что ты вернулся!
– Я тоже, приятель.
Я притворно мечусь кулаком ему в живот, чтобы он начал отбиваться. Похоже, он отрабатывал свои приемы. Нет, я не пытаюсь тем самым сподвигнуть его на занятия боксом, просто надеюсь, что он включит в свою тренировку работу с грушей, когда перейдет в среднюю школу.
Ноа останавливается и снова усаживается рядом со мной. Копируя меня, вытягивает перед собой ноги и даже скрещивает лодыжки.
– И чем ты занимался в Африке?
– Помогал множеству детишек, когда те болели. Даже помог некоторым из них родиться. А еще играл с ними футбол, но у них он похож на европейский. Они не могут себе позволить защитные шлемы и наколенники.
– Круто. А я вот не так много играл, пока тебя не было. Я ездил с папой на гастроли, и мы переехали к нему домой.
Ноа пожимает плечами и смотрит на меня.
– Можешь спокойно говорить о своем папе и своей жизни в его доме. Я не возражаю.
Его улыбка говорит мне о том, что ему нужно было мое одобрение.
– У меня есть новый друг, его зовут Куинн, но он не играет в футбол. Его папа, Харрисон, играет в группе моего папы.
– Мне не терпится познакомиться с Куинном.
– Ты хочешь с ним познакомиться?
– Конечно. Я хочу, чтобы у нас все было хорошо. То, что мы с твоей мамой больше не вместе, не значит, что наши отношения должны измениться.
– Да, - настолько тихо отвечает он, что мне приходится напрягать слух. А потом начинает пинать траву, глядя куда-то вдаль. Я чувствую, что в его маленькой головке что-то происходит.
– Что такое?
Ноа встряхивает головой.
– Ничего. Просто я... я не знаю, как тебя называть, потому что раньше иногда звал тебя «папой». Но я не хочу, чтобы мой папа разозлился.
Ему
– А ты у папы спрашивал?
– Нет. Я не знал, что ты вернешься, а теперь ты здесь.
– Справедливо. Ноа, спроси об этом у папы, узнай, что он думает. Мне, лично, все равно, как ты будешь меня называть, главное, чтобы мы общались.
На несколько минут Ноа замолкает, уставившись вперед. Я сижу и наблюдаю за ним, ненавидя себя за то, что упустил этот год. Трудно поверить, что большая часть его жизни заключалась в моей, а я просто уехал. Я должен злиться на себя.
– Мама сказала, что ты женился.
Не могу сдержать улыбки. Мне не терпится познакомить его с Обри.
– Да. Ее зову Обри, и она очень хочет с тобой встретиться.
– Она мне понравится?
– Надеюсь. Когда мы выбирали дом, то она сказала, что у тебя тоже есть своя комната.
Ноа поворачивается ко мне лицом, на котором светится широкая улыбка.
– У меня есть своя комната?
– Если ты захочешь остаться у нас на ночь, то мы всегда тебе рады.
– А у нас будет так же, как у Джуниора Эпплтона, когда он на выходные уезжает к своему папе?
Я качаю головой.
– У нас нет совместной опеки над тобой. Так что ты можешь приезжать к нам в любое время.
– Здорово. Спасибо, - говорит он и обнимает меня. От волнения я не могу ничего сказать.
– Хочешь побросать мяч?
Слава богу, можно переключиться.
– Ага, давай.
Мы с Ноа выходим на поле. Он поднимает мяч и несколько раз подбрасывает его в воздух. Я стою где-то в сорока ярдах от него. В прошлом году с такого расстояния мы забивали гол. Но если этот новый тренер запорол его игру, то мне предстоит много работы.
Ноа делает три шага вперед и швыряет мяч, но тот улетает недалеко всего на двенадцать ярдов. Да, он еще молод, но для своего возраста сильно преуспел. И я не могу смотреть на его сникшее лицо, оттого что мяч не попал в цель.
Я бегу к мячу, подбираю его и приношу ему. На лице мальчика читается полное поражение. Я не видел его таким с нашего последнего проигрыша. Я опускаю руку ему на плечо и протягиваю мяч. Он с неохотой его забирает.
– Как же вы играли в этом году?
Ноа вздыхает.
– В основном пасовали друг другу, а как только нужно было бросать, он подключал своего сына.
Bот поэтому тренировать может не каждый. Нужно понимать, какой талант развивать. Ноа умеет бросать, а сейчас просто не может, потому что его рука потеряла форму.