Все для меня
Шрифт:
Джози отступает назад. Мой взгляд прикован к ней в ожидании реакции. Она смотрит по сторонам, улыбаясь только что вошедшим покупателям. Потом опускает голову. Ей стыдно?
– Здесь неподходящее место для такого разговора, Ник.
– А где подходящее?
– Не знаю. Я не ожидала тебя увидеть.
– Я тоже много чего не ожидал, но у судьбы свое мнение на этот счет. – Я пытаюсь скрыть сквозящий в моем голосе сарказм. В глубине души я осознаю, что у нее не было выбора, когда дело касалось Лиама. Мне просто хотел надеяться, что меня ей было достаточно.
–
Мне хочется прокричать: «В доме, где мы с тобой жили», но вовремя прикусываю язык. Он всегда был ее домом. А я лишь долгие годы незаконно оккупировал его.
– Мы остановились у моих родителей, но только что сняли лофт напротив парка.
Джози выглядывает в окно. Отсюда ей виден лофт. Так хотела Обри, и я не собираюсь ей перечить.
– Когда переезжаете?
– На следующие выходные.
Джози кивает.
– Что если мы с Лиамом зайдем к вам? Принесем ужин, все сядем и поговорим о том, что будет лучше для Ноа.
Я бросаю взгляд на кивающую Обри. Мне никогда не отблагодарить ее за поддержку: она совершенно не против того, чтобы я общался с сыном другой женщины.
– У меня все тот же номер, не изменился. Обсуди все детали с Лиамом и позвони мне.
– Хорошо.
Джози уходит к остальным покупателям. В прошлом я глядел бы ей вслед. Мой взгляд задержался бы на ее теле дольше положенного, но не теперь. Посмотрев в последний раз на ее удаляющшося фигуру, я качаю головой. Обри нежно поглаживает пальцем мою ладонь.
– Ты отлично справился.
– Чувствую себя идиотом. Сам себя подставил.
– Почему ты так говоришь?
– Мы с Лиамом никогда не были друзьями. Он не позволит мне видеться с его сыном.
Обри склоняется над столом. Я подаюсь к ней, и наши губы встречаются в легком поцелуе.
– Он достаточно благоразумен, все будет хорошо, нужно только верить.
Мне хочется сказать ей, что не все настолько благоразумны, особенно Лиам Вестбери или Пейдж - не знаю, как он там сейчас себя зовет. А еще мне нужно улучить подходящий миг и сказать ей, что ненавижу майку, в которой она спит, и что она вот-вот встретится с солистом группы, которая украшает ее грудь по ночам. Я не знал, что она их поклонница, пока мы не приехали сюда. Полагаю, тему о «любимой группе» мы должны были обсудить еще в Африке. Но для меня это не самый приятный разговор.
Мы идем по улице, держась за руки. От холода Обри жмется ко мне. Надо бы заскочить в торговый центр и прикупить ей более подходящие вещи. То, что она приобрела с моей матерью, слишком… модно или, возможно, ей просто нужно привыкнуть к холоду. Хотя, как по мне, не так уж и холодно, если ты только всю свою жизнь не прожил под палящим солнцем. Я обхватываю ее рукой, надеясь согреть теплом своего тела.
Вскоре мы оказываемся на месте, я отпираю красную дверь, ведущую в мой офис. Она входит внутрь, и ее глаза округляются. С одной стороны мой кабинет украшен красными, синими и зелеными цветами, а с другой розовыми, фиолетовыми и желтыми. В одном углу стоит кукольный домик, колыбелька с куклами и
Обри отходит от меня и осматривается по сторонам.
– Ты превратил свой офис в игровой уголок.
Я подхожу к ней сзади, заключая в свои объятья. Мне нравится, что я могу положить подбородок на ее затылок - так мне кажется, будто я ее защищаю.
– Маленькие дети ненавидят кабинеты врачей. Они знают, что там им делают уколы. Так что я захотел подарить им частичку радости.
– Это так здорово.
Я поглаживаю ладонями ее руки.
– Пойдем, я все тебе здесь покажу.
Я беру ее за руку и веду по коридору. Мне нравится ее реакция, когда мы входим в каждую комнату. Первое, что я сделал, открыв свою практику, - это перекрасил каждое помещение и определил ему тематику. На дверях нет номеров, только названия: Комната Джунглей, Комната Пожарных машин и, самая нелюбимая комната Ноа, Комната Барби.
Свой кабинет я приберег напоследок, но не потому что так им горжусь, а потому что он скучный и неинтересный. Я открываю дверь и включаю свет. Стены голые, ослепительно белые и недавно покрашенные. Уезжая, я забрал отсюда все, чтобы моя заместительница могла чувствовать себя здесь как дома. Уверен, она тоже увезла все свои вещи.
Стоя посреди кабинета, я впитываю взглядом все, что он значит для меня. Это мой заработок, и я не должен был бросать своих пациентов, но мне нужно было стать волонтером. Нужно было ощутить, что моя жизнь имеет какое-то значение. Все выходило из-под контроля, и это был единственный способ обрести равновесие.
Как бы ни было больно уезжать, но и оставаться я тоже не мог. Я стольким обязан Африке: в основном, своей женой, а еще временем, позволившим мне исцелиться, не видя того, как Джози строит свою жизнь и семью с другим человеком. Мне кажется, меня бы это окончательно добило.
– O чем думаешь?
– Обри возникает передо мной, привлекая к себе все
мое внимание.
Я откидываю волосы с ее плеча и носом приникаю к ее щеке.
– Спасибо тебе, моя сладкая, прекрасная и сексуальная жена.
– За что?
– она тихонько хихикает, когда мои волосы щекочут ее кожу.
Я отстраняюсь и гляжу на нее. Моя рука задерживается на ее затылке, запутавшись пальцами в волосах.
– За понимание. За то, что не стала остро реагировать на встречу с Джози и сподвигла меня спросить про Ноа, хотя сам я боялся это делать.
– Я знаю, как много он для тебя значит. Может быть, сама я и не мать, но если бы мой бывший вырастил моего ребенка, я бы нашла в своем сердце достаточно любви для того, чтобы он стал частью его жизни.
От одного упоминания о ребенке у меня все внутри переворачивается. Не знал, что у мужчин есть биологические часы, но если женщины так это ощущают, то я понимаю значение этого внезапно нахлынувшего чувства. Я хочу от нее ребенка, но не стану на нее давить. Надеюсь, что когда мы здесь обустроимся, она сама захочет детей.