Все точки над ё...?
Шрифт:
Зал, в котором содержались умершие боги, оказался довольно просторным, освещённым неярким мягким све-том. Неровные, серые стены, переходили в потолок, терявшийся в глубокой темноте. У дальней стены зала стояло несколько открытых саркофагов, в которых и дожидались несчастные боги пришествия своей спасительницы. Тленом, надо сказать, не пахло, гнилью тоже. Воздух был свежий, чуть пахнувший мятой. Зря я опасалась вида умерших бо-гов. Они и на мертвецов то похожи не были. Люди, как люди. Бледные только. Оно и понятно, восемьдесят лет без солнечного света… Я подошла к саркофагам поближе. Женщина, лежавшая в ближнем из них, была удивительно
— Зевана, — шепнула мне Баба Яга, — хозяйка Безмирья.
— Хозяйка? — так же шёпотом отозвалась я. — А как же Числобог? Или это его жена?
— Числобог её замещает. Временно. Ты же в тереме была. Помнишь, какой там беспорядок и теснота. Он туда почти всё своё оборудование стащил. Захламил жилище… А астрономический дворец у него в Белогорье находится, большой, просторный.
— А-а-а. Ой, это кто? — я остановилась у второго, почти квадратного, саркофага. В нём на боку возлежал седой полкан.
— Китоврас, бог мудрости.
— Полкан?
— Ну и что?
— Я думала, что все боги на людей похожи.
— Далеко не все. Семаргл — крылатая собака, Китоврас опять же.
— Надо же…
— А этот, красивый какой. Полеля?
— Он.
— Это дудочка у него?
— Жалейка.
— Кого то он мне напоминает… О! Он на Ярило похож, только моложе. А чего это он на него похож?
— Ярило, брат Лады. Так что Полеля на дядьку похож, — как-то очень торопливо пояснила Яга. — И не задавай провокационных вопросов!
— Не буду — покладисто пообещала я. — А это кто?
— Это Моди, скандинавский бог.
— Сверх программы, который. Большой какой…
— Они там все немаленькие, дети Севера. Ну, всё Варенька, я пошла, а ты тут располагайся. Вон кресло, там и попить — поесть я тебе припасла, — она почти ушла из пещеры, но, что-то вспомнив, оглянулась. — Ах, да… нужник вон за той скалой.
Я понимающе кивнула ей и направилась к креслу, но на полдороги остановилась:
— Бабушка, — Яга замерла в напряжении. Что-то слишком болезненно стали воспринимать жители Порубежья мои вопросы. Я не стала её разочаровывать. — А, в самом деле, почему всегда Кощею достаётся доводить до моего сведения всякие неприятные моменты?
Она, даже не таясь, облегчённо вздохнула и поведала, что Кощей является межой…
— Межой?
— Да. Ты же всё в первый раз правильно поняла. Граница он, межа, между Явью и Навью. И все моменты, свя-занные с переходом этой границы он обязан контролировать и… пояснять, так сказать, при необходимости.
— А-а… Это ему очень не нравится, да? Что он всякий раз нервничает?
— Ну-у… Если поставить себя на его место…
— И злой такой, — невежливо перебила я пожилую женщину.
— Ты знаешь, Варя, что самое интересное, — озорно улыбнулась Яга, — он в Нави становиться такой добрый, что его родитель — царь Ниян, весь из себя выходит, глядя на это благонравие. А тут, у нас, наоборот…
— Если листьев коки пожуёт, так и у нас, — вспомнила я нашу с Юдо успокоительную терапию для нервных ча-родеев, — добреет, и даже за русалками ухаживать начинает. Как он на Русалиях
— Да уж, — согласилась со мной Яга, — любит он женщин в теле. Смеяна у него была…, вдвоём не обхватишь.
— То-то он меня невзрачной обозвал, — хихикнула я.
— Да как он посмел? — она возмутилась и даже брови насупила.
— Это тогда же было, под действием наркотика.
— Ох, Варвара, ты бы поосторожней с Юдиком экспериментировала. Не даром же его у нас Чудом зовут. Но ему, всё как с гуся — вода!
— Да мы с ним так… не особо, — я подумала, что кроме кормления Кощея кокой ничего больше мы и не пред-принимали. Хотя и это было вынужденной мерой, а не шалостью. — Только в рамках суровой необходимости.
— В рамках, говоришь… Ладно. Больше у тебя вопросов нет?
— Есть! — с готовностью ответила я, отчего выражение лица Бабы Яги стало удивительно похожим на вечно недовольную мину Всеведа. — Потом спрошу.
— И то верно, — она суетливо помахала мне и споро засеменила на выход.
«Что за вопрос, который я могла задать, но не задала, так обеспокоил Ягу? Надо сесть и спокойно подумать… Нет! Это я решу потом, а сейчас… Надо решить, как я буду заниматься реанимационной деятельностью? Раз никто подсказать не может, надо пользоваться собственным интеллектом. Что мы имеем? А имеем мы малоопытную, но сильную (как надеются Порубежцы) Берегиню, которая умеет делиться своей силой. Значит… надо попробовать их силой этой самой поднять.»
Я решительно направилась к саркофагу Зеваны.
— Ну, что ж… попробуем! — я торжественно опустила свои руки ей на грудь, надеясь запустить молчавшее сердце. Минута, другая… — Интересно, долго мне так стоять? Может, искусственное дыхание попробовать? — я уже почти собралась забраться в каменный гроб, даже ногу одну закинула, но передумала. Вряд ли этим способом вос-крешали богов предыдущие Берегини. Я представила картину, как женская фигура, сидя верхом на, так сказать, высо-копоставленном трупе, проводит реанимационные процедуры, вытирая со лба трудовые капли пота. — Мда… Инст-рукцию какую-нибудь оставили бы, что ли! — обиделась я на предшественниц. — А вдруг и впрямь, оставили? Тогда где? На стенах, конечно же!
Я воодушевлённо стала изучать стены пещеры. И нашла-таки! Но, совсем не то, что искала. Это была не ин-струкция, это были стихи, выцарапанные на камне и рассказывающие грустную историю предания богов:
Под копытами чёрных коней Рассыпаются древние идолы. В водоверти безжалостных дней Боги старые верой испытаны. Пришлой верой с земли чужедальней, Чьи жрецы заклеймили язычеством Веру предков, богов изначальных, Обещав за измену величие. Обещав за измену спасение, Рай по смерти, и там всепрощение. И пошло по Руси, как затмение, Прежним идолам кровное мщение. Разорили священные капища, Алтари кровью волхвов забрызгали… Благодать в новой вере ища, Неофиты по Росии рыскали.