Вспаханное поле
Шрифт:
роз, неукоснительное исполнение которых стяжало ему
страшную славу:
— Не станет говорить?.. Посмотрим! У меня он загово¬
рит, даже если для этого придется освежевать его живьем!
Эльвира с миской жареного мяса подошла к палатке,
где женщины бодрствовали у тела Франсиски. На минуту
замешкавшись у входа, она придала своему лицу спокой¬
ное выражение и приблизилась к Марселине, сидев¬
шей с двумя детьми на руках и неотрывно
мигающий огонек лампады, заправленной топленым жиром.
— Марселина,—сказала она,—я принесла тебе мяса.
Тебе надо побольше есть, чтобы вырастить здоровых де¬
тей. Если ты не станешь заботиться о себе, у тебя не будет
молока. А чем ты их тогда накормишь?
Оторвав взгляд от лампады, Марселина задала воп¬
рос, который повторяла с рассвета:
— Сержант приехал?
Эльвира с беспокойством посмотрела на заглядывав¬
ших в палатку женщин — по их горестным и сочувствен¬
ным лицам Марселина раньше времени могла догадаться о
случившемся.
— Приехать-то он приехал...—начала она, собираясь
сказать правду.
— Приехал?.. Бедный кум!.. А я-то ему сказала, что
беспокоиться нечего, что я позабочусь о Франсиске! Пре¬
дупредили Сеферино, чтоб он подготовил сержанта?..
Хотя Эльвира и считалась бой-бабой, на этот раз и
она смешалась.
27
— Сержант Сория ранен. У них была стычка с индей¬
цами,— сказала она. — А капрал Басан...
— Что? Что с Сеферино?—в смертельной тревоге за¬
кричала женщина.
— Не надо так, Марселияа... Подумай о детях... У те¬
бя может пропасть молоко.
Больше можно было ничего не говорить. К тому же
Марселина заметила столпившихся у входа в палатку жен¬
щин, которые перешептывались и обменивались многозна¬
чительными взглядами.
— Возьмите у меня детей!.. Подержите их, я скоро
вернусь!—проговорила Марселина, передавая крошек
женщинам.
— Его ударил копьем индеец, понимаешь?.. — начала
Эльвира.
Но Марселине уже было не до разговоров. Она от¬
странила Эльвиру и направилась к палатке, служившей
лазаретом. Когда она вошла, Лескано кончал перевязы¬
вать Сорию.
— Где капрал Басан?—глухо спросила она, кусая гу¬
бы.
Врач указал на тело, простертое на земле и покрытое
одеялом. Марселина откинула одеяло с лица мужа и долго
смотрела на него в молчании, потрясшем Лескано.
— Надо смириться, — сказал он и добавил, хотя и со¬
мневался, что слова его утешат женщину:—Так было
угодно богу.
Марселина
ленная горем, она с минуту стояла неподвижно, уронив
голову на грудь. Потом обернулась и посмотрела на Лес¬
кано блестящими от выступивших слез глазами.
— Сто раз я ждала этого—чего же еще ждать жене
солдата? Басан был хороший человек. Он хотел уйти в от¬
ставку, больше не воевать и вместе со мной обзавестись
хозяйством...
Она уже собиралась выйти, когда взгляд ее упал на
сержанта, все еще не пришедшего в сознание.
— Как вы думаете, он сможет проститься с покойни¬
цей?—спросила она.
— Нет, он очень плох. Ему бы нужен хороший уход,
а у нас во всем недостаток,—уныло ответил врач.
Марселина снова посмотрела на раненого, нахмурила
28
лоб и сжала губы. Потом выпрямилась, словно вновь об¬
рела силы, подорванные смертью мужа.
— Раз он не сможет увидеть Франсиску, к чему над
ней бдеть?—сказала она решительно.—То же самое и с
моим покойником... Мертвых оплакивают и хоронят...
Я умею ухаживать за ранеными, отдайте мне сержанта, я
его выхожу.
Лескано молча посмотрел на Марселину, восхищаясь
ею.
— Сержант очень плох, чуть жив,—предупредил он.—
С ним у тебя будет много хлопот...
Она пожала плечами, давая понять, что это ее не пу¬
гает.
— Я привычная. И потом, ухаживать за кумом—для
меня все равно, что ухаживать за Сеферино: они ведь бы¬
ли большие друзья.
Она посмотрела на труп капрала и хриплым голосом
объявила:
— Я похороню его вместе с Франсиской.
Она поспешила выйти, чтобы скрыть от врача свою
скорбь. И ничто в ней не выдавало подавленности, когда,
обращаясь к солдатам и женщинам, собравшимся возле
палатки, она сказала:
— Сержанту Сории очень плохо. Покойницу можно
унести.
Она взяла детей и начала кормить их грудью. Мало-
помалу она забылась, погрузившись в воспоминания о не¬
возвратном прошлом, когда Басан был с нею.
Возле корраля, огороженного частоколом, на солнце¬
пеке сидели четыре туземца под надзором часового. Непо¬
далеку несколько солдат тащили плуг к участку, отведен¬
ному Вильялобосом под ферму . Ремихио, стоявший на ча¬
сах и злобно сверливший глазами предводителя индейцев,
перевел взгляд на товарищей. Индейцы сохраняли полное
безразличие, как будто все, что происходило вокруг, их