Вспаханное поле
Шрифт:
товить мате.
Она не сразу вернулась, нарочно помешкав, чтобы Со¬
рия забыл, о чем шла речь, и переменил тему. Но он за¬
говорил о том же:
— Она так печалилась...
— Горюет, что Сеферино не едет?—ехидно вставила
Марселина.
Дон Ахенор с недоумением посмотрел на нее.
— При чем тут Сеферино?
— Так вы же сказали, что девчонка печалится?
— Да, но это из-за хозяина: он тоже заразился ос¬
пой,— сказал Сория
шего сына, добавил:—Она говорит, что ее хозяин — са¬
мый настоящий креол... Понимаешь, кума? Оспа берет и
индейцев и нас, исконных жителей, но только не чужа¬
ков. Видно, над ними бог, а над нами — Мандинга!
Глаза у него лихорадочно блестели. Он опять облизнул
запекшиеся губы.
— Принесите мне еще мате: меня до того напекло, что
никак прийти в себя не могу. Такая жара!
Он так жадно всасывал напиток, что жидкость булька¬
ла в бомбилье.
— Почему бы вам не прилечь на часок? — сказала
Марселина.— У вас жар. Хотите я положу вам на голо¬
ву мокрую тряпку? Сразу полегчает.
— Хорошо,— согласился дон Ахенор.
Бомбилья — тонкая тростниковая трубка для питья мате.
73
Он лег на раскладную кровать в те ни деревьев. Мар-
селина положила ему на лоб мокрую тряпку. Он вздохнул
с облегчением и тут же заснул.
Тишину сьесты нарушил лай сцепившихся собак. Пан-
чо бросился к ним с плеткой в руке и, рассыпая удары
направо и налево, заставил их замолчать. В последнее
время собаки часто дрались из-за какой-нибудь кости
или объедков. Они привыкли добывать себе пищу, охо¬
тясь в поле за дичью, и теперь голодали, потому что за¬
суха уничтожила все живое. Отведав плетки, они пере¬
стали драться, но продолжали злобно рычать. Панчо,
убедившись, что отец спит, укрылся под навесом от па¬
лящих лучей солнца. Сидя на корточках спиною к стене,
он долго смотрел на поле, как никогда пустынное и до от¬
чаяния однообразное в желтом рубище высохших трав.
Он сидел неподвижно, устремив прямо перед собой тот
отсутствующий взгляд, который, по мнению Марселины,
означал, что он ведет безмолвный разговор с самим собой
или с душами умерших.
Стемнело. Собаки вышли в поле на поиски добычи.
Они бесшумно, с кошачьей осторожностью бродили по¬
одиночке и, если нападали на один и тот же след, ощети¬
нивались, скалили клыки и свирепо рычали. Они осата¬
нели от голода.
В ранчо между тем Марселина готовила ужин. Сняв
с очага кастрюлю, в которой варилась кукурузная
она позвала:
— Панчо!
Как только тот вошел, она спросила:
— Еще не проснулся?
— Нет.
— Надо его разбудить, пусть поест.— И она крикну¬
ла с порога: — Кум!.. Кум!..
Не получив ответа, Марселина подошла к койке и ста¬
ла трясти Сорию. Тот, не просыпаясь, заметался и засто¬
нал. Она потрогала его руку: рука была горячая.
«Солнечный удар,— решила она.— Еще бы! В его го¬
ды скакать по такой жарище!»
Она тряхнула его сильнее. Наконец он встал и пошел
за ней, видимо, ничего не соображая.
— Поешьте немного каши.
Дон Ахенор равнодушно посмотрел на еду. Вдруг он
задрожал от озноба и застучал зубами, будто стоял го¬
74
лый в открытой степи, под порывами ледяного зимнего
ветра.
— Вас совсем разморило на солнце.- Ложитесь-ка в
постель!—посоветовала Марселина.
Вместе с Панчо она уложила его. Но и под одеялами
он продолжал дрожать. Марселина приготовила настой
из лечебных трав и дала его выпить Сории. Потом сказа¬
ла Панчо:
— Ступай спать и ты: завтра он будет здоров.
Как только он вышел, Марселина, напуганная этим
странным ознобом, быстро разделась, забралась под оде¬
яла и обняла Сорию, стараясь согреть его своим здоро¬
вым и крепким телом. Она добилась своего: дон Ахенор
перестал дрожать. Марселина спокойно заснула.
Как только дневной свет проник в ранчо, Марселина
проснулась. Ее рубашка была влажной от испарины, вы¬
ступившей на теле Сории. Она вскоре заметила, что он от¬
чаянно чешется, а вслед затем обнаружила волдыри, по¬
крывшие его лицо, словно ночью его искусали оводы и
москиты. Она соскочила с кровати и наклонилась над
больным, чтобы получше осмотреть его. У нее перехвати¬
ло дыхание и задрожали руки. На мгновение она онемела
от ужаса, потом проговорила прерывающимся голосом:
— Помоги нам бог!.. Оспа!.. Черная оспа!..
Потрясенная своим открытием, она начала одеваться.
Голова у нее шла кругом. Приведя себя в порядок и со¬
бравшись с мыслями, она спокойно, но решительно крик¬
нула:
— Панчо!
— Сейчас, крестная!.. Встаю!..— ответил тот из сосед¬
ней комнаты.
Но Марселина не могла ждать ни минуты и тут же во¬
шла к Панчо, который еще обувался. Его сразу поразило
необычное выражение ее лица, и он с тревогой спросил: