Вспаханное поле

Кастро Эрнесто Л.

коня сбрую и, прежде чем пойти назад, наклонился и в по¬

следний раз похлопал его по холке. Возвращаться с сед¬

лом на плечах было для него настоящей пыткой.

Сория обходил стороной людей, толпившихся вокруг

пассажиров. Но Ремихио вышел ему навстречу и беззлоб¬

но предложил:

— Сержант, давайте я отнесу вам седло. Я не знал, что

вы так любите эту лошадь... Простите!

В его словах звучало искреннее сочувствие. Ремихио

знал,

что значит потерять любимого коня.

— Спасибо,— ответил Сория, отказываясь от помо¬

щи. — Для меня праздник кончился, а нести седло мне не

тяжело.

Он положил сбрую на землю и отер пот со лба тыль¬

ной стороной ладони. Раненая нога ныла, и он сел на

седло.

В сопровождении свиты к ним приближался человек, ко¬

торого невозможно было спутать ни с кем другим,—Виль¬

ялобос. Сория поднялся и невольно встал навытяжку,

словно все еще носил военную форму. Ремихио сделал то

же самое. И то ли потому, что их лица показались ему

59

знакомыми, то ли потому, что по их выправке он узнал в

них бывших военных, Вильялобос подошел к ним.

— Здравия желаю, господин полковник! — приветст¬

вовал его Сория. Но, взглянув на эполеты Вильялобоса,

поправился: — Здравия желаю, господин генерал!

— Где я тебя видел? — спросил тот.

— Я служил в чине сержанта под вашим командова¬

нием.

Отделившись от свиты, выступил вперед человек в

штатском и сказал:

— Разве вы не помните сержанта Сорию, генерал?..

Он был ранен в ногу, и я лечил его как раз здесь, в Мерт¬

вом Гуанако.

И доктор Лескано, улыбаясь, протянул руку дону

Ахенору.

— Сержант Сория...— роясь в памяти, проговорил

Вильялобос. Быть может, он так и не вспомнил бы его,

если бы не помогло другое, более определенное воспоми¬

нание.

— Ах, да!.. Муж той женщины, что умерла в родах.

Один из членов комиссии, выделенный для встречи го¬

стей, шепнул несколько слов генералу, и тот спросил у

Сории:

— Это твою лошадь сшиб поезд?... Отчего же она у

тебя понесла?

— Должно быть, испугалась ракет... или паровозного

свистка,— сдавленным голосом объяснил Сория.

Утратив интерес к этому происшествию, Вильялобос

задал другой вопрос:

— А чем ты теперь занимаешься?

Обескураженный забывчивостью своего бывшего ко¬

мандира, Сория ответил:

— По-прежнему держу почтовую станцию, которую

вы разрешили мне поставить. На это и живу.

Лескано, вмешавшись в разговор, сказал

уже без

улыбки:

— Не успели проложить железную дорогу, как погиб¬

ла его лошадь. Видите?.. Начинаются несчастья. За этой

бедой последуют другие. Обагренная кровью земля мстит

за себя — над нами тяготеет проклятье.

— Все это предрассудки, доктор, лошадь погибла слу¬

чайно,— с досадой отозвался Вильялобос.

— Нет, вы не правы, генерал. Вспомните стих из свя-

60

щенного писания: «Горе грабящему, ибо он будет ограб¬

лен!»

— При чем тут священное писание! Отвоевать землю

у неверных не значит совершить грабеж,— сухо ответил

Вильялобос.

Не желая продолжать этот неприятный спор, он сунул

руку в карман и, вынув деньги, протянул их Сории.

— Возьми, сержант, на память о моем приезде,— ска¬

зал он и двинулся дальше в сопровождении свиты.

Дои Ахенор в замешательстве смотрел на бумажку.

— Что это значит?.. Зачем он мне ее дал?

— Может, хотел заплатить за жеребца...— неуверенно

проговорил Ремихио.

Ахенор взвалил на плечо сбрую, но, прежде чем отпра¬

виться на поиски почтовой кареты, которая отвезла бы его

домой, еще раз посмотрел на бумажку. Потом обернулся

к Ремихио и сказал:

— Возьми эти деньги. Пропей их, коли хочешь. Если

генерал дал мне их за коня, я не желаю их брать.

Он протянул Ремихио бумажку и заковылял прочь,

сгибаясь под тяжестью сбруи, с ненужным больше хлы¬

стом в бессильно повисшей руке, одинокий и подавлен¬

ный.

IV

Железная дорога ускорила прогресс Мертвого Гуанако.

Как только поезда стали ходить регулярно, а дожди пре¬

вратили дороги в сплошное месиво грязи, движение пово¬

зок пошло на убыль. Вскоре были проложены новые до¬

роги, параллельные железнодорожным путям, и началась

медленная агония почтовой станции. Дон Ахенор вбил се¬

бе в голову, что с гибелью пегого все пошло прахом и что

тут уж ничего не поделаешь, и, по мере того как по¬

чтовая станция приходила в упадок, у него все больше

портился характер. Он по возможности избегал ездить в

селение, часами крошил листья табака и курил толстые

самокрутки, то и дело поглядывая на дорогу, по которой

теперь чаще ездили Сеферино и новые поселенцы, чем поч¬

товые кареты. Лишь изредка у ранчо останавливалась те¬

лега, груженная кожей или сельскохозяйственными про¬