Вспаханное поле
Шрифт:
нули, и сразу услышал отдаленное мычание: гнали скот.
— Вечно ты дуришь!—пробормотал он сердито.—
Отстань от меня со своими гуртами!
В ответ прозвучал веселый голос Сеферино:
— До свиданья, Панчо!
В дверях мелькнула его фигура, и через минуту послы¬
шался удалявшийся стук копыт. Скоро он слился с глу¬
хим топотом гурта и протяжными, размеренными крика¬
ми погонщиков.
— Сеферино!.. Сеферино!.. — позвал
охваченный тревогой.
Ответа не было. Мычание скотины затихло вдали.
В степи опять воцарилась тишина. Панчо долго ворочался
в постели. Только перед рассветом ему удалось заснуть.
К уходу сына Марселина отнеслась спокойно:
— Он взрослый и знает, что делает. Может, ему бу¬
дет хорошо... А будет плохо, вернется.
Сория в свою очередь заметил:
— Правильно, ему не худо побыть в открытом поле.
Если бы не моя нога, я бы поехал с ним.
Но на самом деле он больше всех тосковал по Сефери¬
но. Он всегда был привязан к крестнику. Он научил его
66
объезжать лошадей и обращаться с оружием, а своими
рассказами о солдатской жизни пробудил в нем жажду
приключений. Сорию тяготило одиночество. Фургоны со
словоохотливыми возницами больше не приезжали, Мар-
селина становилась все молчаливее, а сын и вовсе почти
не раскрывал рта. Вдобавок ко всему кольцо ферм уже
смыкалось вокруг ранчо, и на границах участка Сории
плуги прорезали глубокие борозды на ровной скатерти по¬
ля. Он радовался, когда узнавал, что стадо коров, опро¬
кинув межевые знаки и изгороди, потоптало посевы.
Но радость его длилась недолго, потому что поселенцы
все восстанавливали с железным упорством.
— Чертовы баски! — ворчал он с досадой.
Прошел месяц, прошел другой, а Сеферино не появлял¬
ся. Зато однажды на почтовую станцию приехала в шара¬
бане девушка. Собаки подняли адский лай. Марселина,
уняв их, подошла к приезжей.
— Добрый вечер! Что вам угодно?
Дон Ахенор продолжал курить, безразличный ко все¬
му. Не слезая с козел, девушка сказала, запинаясь от
смущения:
— Простите за беспокойство... Я Клотильда, работаю
в селении... Не знаю, говорил ли вам обо мне Сеферино.
— А зачем бы он стал мне о вас говорить?—сухо
промолвила Марселина. — С какой это стати?
От этого резкого ответа девушка совсем смешалась и
умоляюще посмотрела на дона Ахенора, но тот был, по-
видимому, поглощен созерцанием своей сигареты с длин¬
ным столбиком
словно ободренная приветливым видом юноши, пояснила:
— Не думайте, что я какая-нибудь... Я приехала
спросить, не знаете ли вы чего-нибудь о Сеферино.
Марселина, тронутая искренностью, звучавшей в го¬
лосе девушки, смягчилась.
— Нет, мы о нем ничего не знаем, — ответила она.
Клотильда проговорила с нескрываемым беспокойством:
— Наверное, он заболел и не может вернуться... Если
вы не возражаете, я еще раз приеду справиться... Я слу¬
жу у Альваресов, тех, что держат кожевню.
Она взялась за вожжи, собираясь ехать, но Марсели¬
на властным жестом остановила ее.
— Скажи-ка, уж не вскружил ли тебе голову Сефери¬
но?.. Отвечай!
б*
67
При этом неожиданном вопросе девушка залилась кра-
ской и снова посмотрела на дона Ахенора, который теперь
с интересом разглядывал ее; Панно деликатно отошел в
сторону.
— Что ж, он говорил, что любит меня... и я ему пове¬
рила. Ведь он такой хороший!
— Ах, вот как! Хороший! — визгливо рассмеялась
Марселина.— И это ты рассказываешь мне? Ну и ну!
И, так как Клотильду это, по-видимому, задело, доба¬
вила без обиняков:
— Он уехал тайком и кто его знает куда — ищи вет¬
ра в поле. У меня только один сын, но я его не жду. Для
него чужой скот дороже родной матери.
В этих словах прозвучала ее тайная обида на сына.
— Послушай, дочка, — продолжала она сурово, — ядам
тебе совет: не гоняйся за гуляками, ищи себе серьезного и
работящего мужчину. Я знаю, что говорю. Если не хо¬
чешь хлебнуть горя, забудь Сеферино.
Услышав этот совет, девушка поборола робость и,
вскинув голову, твердо сказала:
— Я не из тех женщин, которые гоняются за мужчина¬
ми, мне вполне достаточно одного. Я буду ждать вашего
сына, пока он не вернется!
— Дело твое,— проворчала Марселина.— Мне-то что!
И, оборвав разговор, она ушла в ранчо. Клотильда
тряхнула вожжами и поехала в селение.
Дон Ахенор и Панчо смотрели ей вслед, пока шарабан
не скрылся из виду.
Солнце нещадно палило, превращая степь в настоящее
пекло. Днем равнина пламенела в его ослепительном свете,
горели выгоны, пересыхала река. Ночью стояла невыно¬
симая духота, и раскаленная почва не остывала до утра,