Встреча
Шрифт:
— И какого же сорта? — Глаза Августы сверкнули гневом. — Что вы хотите этим сказать, милорд? Судя по вашим словам, мы все там профессиональные куртизанки! И вы думаете, я спущу вам подобное оскорбление?
Гарри почувствовал, что снова теряет власть над собой.
— Я не говорил, что члены вашего клуба куртизанки. Мои слова всего лишь означали, что те женщины, которые посещают ваш клуб, имеют обыкновение как бы упускать из виду слишком многие женские добродетели. И страшно гордятся своей оригинальностью. На личном опыте
— Хочу напомнить вам, сэр, что вы женаты на одной из таких женщин!
— Вот именно. И этот факт позволяет мне судить о дамах, являющихся членами клуба «Помпея». Давай сразу внесем ясность в этот вопрос, Августа. Я ведь говорил тебе, что не смогу всюду сопровождать вас или присматривать за вами во время ваших эскапад, верно? И ты дала мне слово, что будешь благоразумна, знакомя Мередит с Лондоном..
— Я и веду себя благоразумно. И Мередит ни разу не подвергалась ни малейшей опасности.
— Я отнюдь не имел в виду опасность физическую.
Августа сердито посмотрела на него:
— Так, значит, мы говорим об опасности моральной, милорд? И вы видите среди членов нашего клуба дам, способных дурно повлиять на вашу дочь? Если дело именно в этом, то вам, право же, не следовало отступать от намеченного прежде пути и жениться на одной из основательниц «Помпеи»! Идея этого чертова клуба, как вы изволили его назвать, с самого начала принадлежала мне!
— Черт побери, Августа, ты нарочно искажаешь смысл моих слов! — Гарри был страшно зол на себя за то, что позволил обычной супружеской нотации превратиться в настоящую ссору. Изо всех сил он старался вновь обрести хладнокровие. — Меня волнует отнюдь не моральный облик ваших дам.
— Очень приятно это слышать…
— Мне просто не нравится их склонность к беспечным и необдуманным поступкам.
— А кого из них вы знаете, милорд? Или же вы делаете, так сказать, общие выводы, основываясь на том, что узнали обо мне?
Гарри презрительно прищурился:
— Не держите меня за дурака, мадам. Я прекрасно знаю имена всех членов клуба «Помпея».
Это ее озадачило.
— Вот как?
— Разумеется. Я самым тщательным образом изучил весь список, как только понял, что дело близится к браку с вами, мадам.
— Но это неслыханно! — Августа вскочила и в гневе заметалась по комнате. — Вы провели расследование по поводу членов «Помпеи»? Ну подождите, вот я расскажу об этом Салли! Она будет просто вне себя.
— А кто, по-вашему, дал мне этот список, мадам? — сухо спросил Гарри. — Исходя из полученных сведений о происхождении дам, состоящих в клубе, и рассказа Шелдрейка и Салли, я сделал вывод, что серьезному моральному ущербу вы там не подвергаетесь. Однако это вовсе не значит, что мне нравится ваша «Помпея»и что я одобряю ваши походы туда
— Теперь мне все ясно!
— Я бы не задумываясь приказал вам выйти из клуба, если бы Салли не была так больна и так близка к смерти. Я прекрасно знаю, как она радуется и этому клубу, и вашим визитам. И только потому я не стану вам препятствовать.
— Вы удивительно добры, милорд!
— Но отныне брать с собой туда Мередит вы не будете. Это вам ясно?
— Совершенно! — Августа стиснула зубы.
— А также попрошу каждый день представлять мне список планируемых вами дел. Сегодня мне было исключительно неприятно, явившись домой, обнаружить, что вас просто нет дома. Нет и все, и никто не знает, куда именно вы направились!
— Значит, список? О да, милорд! И вы, разумеется, получите список. Вы еще что-нибудь желаете сказать мне, сэр? — Августа продолжала сердито мерить шагами комнату. Она буквально кипела от гнева.
Гарри вздохнул и откинулся на спинку кресла. Побарабанив пальцами по столу, он задумчиво посмотрел на Августу. Жаль, что он затеял эту ссору! Но мужчина должен с самого начала занять твердую позицию, особенно если имеешь дело с такой женщиной, как Августа!
— Нет, мадам, полагаю, это все.
Она резко остановилась и с вызовом повернулась к нему:
— Если вы закончили, милорд, то нельзя ли мне кое о чем попросить вас?
Уже готовый сохранять выдержку при любой страстной тираде в защиту «Помпеи», Гарри на несколько мгновений лишился дара речи. Когда же он наконец вновь обрел способность говорить, то решил проявить великодушие и перестать играть роль гневного мужа-деспота.
— Да, дорогая? — Он старался говорить как можно мягче и нежнее.
Черт побери, да пусть она покупает что угодно, любые шляпки и платья, если это может поднять ей настроение!
Августа прошла по ковру и оперлась обеими руками на край стола. Наклонившись вперед, она в упор посмотрела на него:
— Гарри, ты разрешишь мне принять участие в твоих расследованиях?
Он изумленно уставился на нее.
— Господи, конечно же нет! — наконец проговорил он.
— Пожалуйста, Гарри! Я, конечно, мало разбираюсь в таких вещах, но уверена, что быстро научусь. Я понимаю, что вряд ли сумею оказать помощь тебе или Питеру, но я могу, например, помогать Салли, разве нет?
— Ты совершенно права, Августа, — сказал он холодным тоном. — Ты абсолютно не разбираешься в подобных вещах.
И Господь свидетель, ты этому никогда не будешь учиться? Уж от этих-то знаний я тебя уберегу в первую очередь!
— Но, Гарри…
— Ценю твое предложение, дорогая, но уверяю тебя: ты будешь нам больше мешать, чем помогать.
— Однако, милорд, в вашем расследовании кое-что касается меня не меньше, чем ваших друзей. И я хочу принимать участие в ваших делах. Я имею на это полное право. Я хочу вам помогать!