Встреча
Шрифт:
— Понятно, — Салли некоторое время молчала, а потом будто на что-то решилась. — Августа, дорогая, ты ведь знаешь, что клубная книга для записи пари всегда открыта на новой странице?
— Да. Ну и что?
— Если ты когда-нибудь увидишь ее закрытой, то я попросила бы тебя отнести эту книгу Грейстоуну. Так что всегда внимательно следи, открыта ли она.
Августа с изумлением посмотрела на Салли:
— Что ты имеешь в виду?
— Я понимаю, это, возможно, звучит в высшей степени загадочно и мелодраматично, однако ситуация весьма серьезная, дорогая моя. Это всего лишь мера предосторожности.
— Обещаю. Но, Салли, может быть, ты мне все-таки расскажешь, что все это значит?
— Пока нет, дорогая. Пока. Грейстоун знает, что я всегда предпочитаю перепроверять полученные мною сведения, прежде чем сообщу их ему. Непроверенная информация способна привести Гарри в дьявольскую ярость. Твой муж совершенно нетерпим к чужим ошибкам. — Салли улыбнулась, видимо вспомнив что-то. — Если хочешь, спроси об этом нашего старого приятеля Скраггза. Я никогда не забуду той истории, когда он попал в беду из-за связи с женой одного французского офицера и… Ах, это очень старая история!
— Понятно. — Августа молча пила чай, снова испытав знакомое чувство, как если бы с улицы заглянула случайно в чью-то чужую теплую и уютную комнату. Она понимала, ей нет места в том тесном кругу, который связывал дружбой Гарри, Салли и Питера.
О, как хорошо ей знакомо это чувство! Тоскливое, щемящее. Она не раз испытывала его со дня смерти брата. И даже думала иногда с тоской, что пора бы уже ей к нему и привыкнуть.
Но иногда, в эти первые недели ее замужества, Августе казалось, что ощущение бесприютности и одиночества начинает понемногу исчезать. Ей казалось, что и Мередит начинает воспринимать ее по-иному, да и любовный пыл Гарри помогал ей почувствовать себя желанной, по крайней мере в минуты страсти.
В то же время Августа понимала: ей нужно гораздо больше. Ей хотелось стать важной, неотъемлемой частью жизни Гарри, занять в ней такое же место, какое занимали Салли и Питер. Она хотела стать своему мужу близким другом, а не только женой.
— Вы трое, наверное, в чем-то напоминали настоящую семью, не правда ли? — тихо спросила Августа. Салли удивленно вскинула не нее глаза:
— Я об этом никогда не думала, но, может быть, ты и права. Мы все были такие разные — Грейстоун, Питер и я; тем не менее нам приходилось вместе выполнять весьма опасные задания. Мы стали просто необходимы друг другу. Зачастую наши жизни зависели от этой общности. Такие отношения связывают людей крепко. А ты как думаешь?
— Да, наверное, ты права.
Гарри сидел в библиотеке за письменным столом, когда наконец в холле послышался шум, возвещавший о возвращении его жены и дочери. Пора бы уж, мрачно подумал он.
Августа пробыла в Лондоне всего лишь два дня и уже успела всюду побывать, причем Мередит следовала за ней как хвостик. Гарри вернулся домой час назад, но никто так и не смог ему точно объяснить, куда именно отправилась эта парочка. Крэддок, их дворецкий, высказал довольно невнятное предположение, что вроде бы Августа повела Мередит в Британский музей.
Однако Гарри знал ее несколько лучше. Невозможно, конечно, было сказать заранее,
Он встал и направился к двери. Мередит, даже не сняв свой новый розовый капор, бросилась к нему через весь холл. Ленты ее капора развевались. Глаза сверкали от необычайного удовольствия.
— Папа, папа, ты никогда не догадаешься, где мы были!
Гарри сердито взглянул на Августу, которая как раз снимала весьма соблазнительную шляпку, украшенную красными и золотистыми цветами. Ее улыбка была совершенно невинной. Он снова посмотрел на Мередит:
— Ну, если я никогда не угадаю сам, то вам придется сказать мне.
— Мы были в клубе для настоящих джентльменов, папа!
— Что?!
— Августа считает, что он в точности такой же, кате твой. Только этот клуб для дам. Это так интересно! Там все такие милые и так много мне рассказали. А некоторые дамы даже пишут книги! Одна из них как раз сочиняла рассказ об амазонках. Правда, здорово?
— Очень. — Гарри бросил на жену уничтожающий взгляд, но она, казалось, не обратила на это внимания.
Мередит ничего не заметила и продолжала свой отчет о сегодняшних приключениях:
— И там на стенах портреты разных знаменитых античных женщин. Даже Клеопатра есть. Августа говорит, что для меня они должны быть примером. А еще я познакомилась с леди Арбутнотт, и она сказала, что я могу есть сколько угодно пирожных.
— Похоже, у тебя сегодня был просто замечательный день, Мередит. Ты, наверное, устала?
— Ах нет, папа! Я ни капельки не устала!
— И тем не менее миссис Бигсли сейчас отведет тебя наверх. Мне бы хотелось поговорить с твоей мамой.
— Хорошо, папа.
Как всегда послушная, но все еще страшно возбужденная, Мередит отправилась к себе в сопровождении терпеливой экономки.
Гарри хмуро посмотрел на Августу:
— Пожалуйста, мадам, пройдемте в библиотеку. Мне хотелось бы кое-что вам сказать.
— Хорошо, милорд. Что-нибудь случилось?
— Мы с вами обсудим это с глазу на глаз, мадам.
— Ах, боже мой! Вы снова на меня сердитесь, да?
Августа с виноватым видом проследовала мимо него и уселась возле письменного стола. Гарри сел напротив и положил руки со сплетенными пальцами на полированную поверхность. Он довольно долго молчал, нарочно давая Августе возможность как следует прочувствовать свой проступок и вызванное им неудовольствие.
— Ну что вы, в самом деле, милорд! Я не люблю, когда вы вот так сердито смотрите на меня. Мне становится ужасно не по себе. Почему бы вам сразу не сказать, в чем я виновата? — Августа принялась стягивать с рук перчатки.
— Вы, мадам, виноваты в том, что потащили Мередит в «Помпею», куда ее брать не следовало.
Она тут же заняла оборону:
— Но вы, конечно же, ничего не имеете против того, что мы навестили леди Арбутнотт?
— Дело совсем не в этом, и вы прекрасно меня понимаете. Я, разумеется, не против того, чтобы Мередит познакомилась с Салли, но решительно возражаю, когда моя дочь дышит атмосферой вашего чертова клуба. Мы с вами отлично знаем, какого сорта женщины там обычно собираются.