Встреча

Квик Аманда

— Нет, Августа! И это мое последнее слово. — Гарри взял в руки перо и разложил перед собой свои записи. — А теперь извини, мне нужно еще многое сделать до вечера. Вечером же меня не будет допоздна. Я обедаю в клубе с Шелдрейком.

Августа медленно выпрямилась, в глазах ее блестели слезы.

— Хорошо, милорд. — Она повернулась и пошла к двери.

Гарри с трудом удержался, чтобы не броситься за ней следом, не обнять ее и не утешить. Он заставил себя остаться на месте: сейчас нужно было сохранить твердость.

— Кстати, Августа?

— Да, милорд?

— Не

забудь составить список ваших развлечений.

— Если только сумею придумать что-нибудь достаточно скучное, а стало быть, приемлемое для вашего сиятельства.

Гарри нахмурился, когда она с яростью захлопнула за собой дверь.

Потом он долго сидел, глядя в сад за окном. Невозможно было признаться Августе в настоящей причине его упорного нежелания дать ей хоть какую-нибудь роль в их расследовании.

Конечно, плохо, что она сердится. Но с ее гневом ему справиться легче, чем с той болью, которая — он это отлично понимал — будет терзать ее сердце, когда она узнает все обстоятельства дела.

Как только Гарри удалось расшифровать стихотворение Ричарда Баллинджера, он сразу понял, что слухи, которые носились в воздухе после гибели молодого человека, имели под собой основание. Последний мужчина в роду нортамберлендских Баллинджеров, по-видимому, был предателем.

Поздним вечером Гарри в сопровождении Питера вышел из наемного экипажа в одном из самых злачных местечек Лондона, в квартале публичных домов и притонов. Недавно прошел дождь, и камни тротуара под ногами скользко блестели в тусклом лунном свете.

— А знаешь, Шелдрейк, я иногда даже завидую твоему умению ориентироваться в этой части Лондона. — Гарри заметил пару отвратительных красных глаз, сверкнувших во тьме, и замахнулся своей эбеновой тростью, спугнув здоровенную крысу размером с крупную кошку. Жуткая тварь мгновенно исчезла в куче отбросов, отмечавшей начало проезда между домами.

Питер только хмыкнул:

— В былые времена тебя не очень-то волновало, откуда и как я добываю свои сведения.

— Тебе придется отучиться от частых посещений злачных мест, ибо теперь ты практически женатый человек, а я просто не представляю, чтобы Клодия Баллинджер одобрила подобные вылазки.

— Ты прав. Но когда я женюсь на мисс Баллинджер, я найду, чем заняться по вечерам. И это будет гораздо приятнее, чем шляться по публичным домам и помойкам. — Питер остановился и осмотрелся по сторонам. — Ага, нам сюда. Бродяга назначил мне встречу именно на этой вонючей улочке.

— А ты ему доверяешь?

Питер пожал плечами:

— Нет, но надо же с чего-то начинать. Как мне сказали, он — кстати, имя его Бликер — был свидетелем пожара в клубе. В чем мы, безусловно, вскоре сможем убедиться сами.

Грязные маленькие окна пивной светились каким-то дьявольским желтоватым светом. Гарри и Питер с трудом отворили дверь и оказались в прокуренной и жарко натопленной комнатушке. Как и в других подобных заведениях, здесь царила зловещая мрачная атмосфера. Горстка завсегдатаев сидела за длинными деревянными столами. Кое-кто поднял голову,

когда дверь отворилась.

Глаза пьяниц, похожие на крысиные, так и впились в поношенные пальто и башмаки, которые Гарри и Питер одолжили для такого случая. Гарри уловил общий вздох сожаления: жалкие хищники, видно, решили, что овчинка выделки не стоит.

— Вон тот, — сказал Питер, пробираясь в глубь таверны. — Возле задней двери. Мне сказали, что у него на шее будет красный шарф.

У Бликера был вид человека, прикончившего в свое время слишком много бутылок джина. Его маленькие беспокойные глазки непрестанно метались с предмета на предмет, ни на секунду не задерживаясь ни на чем.

Помимо красного шарфа на нем была также засаленная шапка, низко надвинутая на потный лоб. Его нос, испещренный синими прожилками, являл собой самую живописную деталь его физиономии. Когда Бликер открыл рот, чтобы проворчать какие-то слова приветствия, Гарри заметил широкие дыры среди его желтых гнилых зубов.

— Так это вы хотели узнать о пожаре в клубе «Сабля»?

— Совершенно верно, — произнес Гарри, усаживаясь на деревянную скамью напротив Бликера. Он знал, что Питер останется стоять, незаметно, но внимательно наблюдая за посетителями пивной. — Что вы можете нам рассказать?

— Это недешево будет стоить, — предупредил Бликер с гнусной усмешкой.

— Я, разумеется, заплачу. Особенно если сведения окажутся интересными.

— Очень даже интересными! — Бликер с видом заговорщика наклонился к нему. — Я видел того парня, который дом-то поджег. Точно! Я там в переулке был, напротив, одного своего приятеля ждал. У меня там свои делишки имелись, понятно? А тут, слышу, что-то заревело. Глядь, а в клубе огонь во всех окнах!

— Продолжайте, — спокойно проговорил Гарри.

— А откуда мне знать, что вы меня не обманете? — хмыкнул Бликер.

Гарри положил на стол несколько монет;

— Получите и остальное, если мне ваш рассказ понравится.

— Черт побери! Да вы парень что надо и при деньжатах, верно? — Бликер придвинулся еще ближе, его ядовитое дыхание совсем отравило воздух над столом. — Ну ладно, слушайте дальше. И тут из клуба выбежали двое мужчин. Первый-то все живот зажимал, и кровища из него хлестала, как из зарезанной свиньи. Он через улицу-то перебежал да и свалился возле меня, прямо в том переулке, где я стоял.

— Удобно устроился, — пробормотал Гарри. Бликер не обратил на его слова внимания. Он вдохновенно продолжал врать:

— И тут я вижу, второй парень тоже к нам бежит, да все по сторонам рыскает. Ищет того беднягу, стало быть. Потом увидел его, подошел и стоит смотрит. А в руке-то у него нож!

— Поразительно. Но, прошу вас, продолжайте.

— А раненый ему и говорит: Зачем ты меня убил, Баллинджер. Зачем ты это сделал? Я бы никогда ни одной собаке не сказал, кто ты такой. Я же никому тебя, Паука, до сих пор не выдал! — Бликер с удовлетворением распрямился. — И тут несчастный испустил дух, а тот второй его куда-то поволок. Ну я оттуда выбрался и бежать! А так я все точно вам говорю.