Встретимся на Альгамбре
Шрифт:
Проклятая татуашь не позволила создать нормальную семью. Одинцов мог позволить себе только случайных подружек, к которым можно было ненадолго заглянуть ночью, чтобы, сбежав до рассвета, не позволить увидеть лишнего. Он побаивался, что над ним начнут посмеиваться, но до сих пор как-то обходилось.
Конечно, иногда не везло. Увидев живую картинку на коже парня, одна из случайных знакомых забилась в истерике.
— Он, он…., - истерически верещала она, — жук. Живой! Там. На меня смотрит.
Потом девушку долго пришлось переубеждать,
Все равно о тату узнали, так как девчонка оказалась слишком болтливой.
Алексею удалось, справившись с паникой, убедительно отшутиться, и на сплетни не обратили внимания. Ну и татуировка, стесняется человек, большое дело. Мало ли чего он там, по молодости, изобразил? Однако подружек теперь приходилось выбирать еще осторожнее. И даже назойливая столовская Галка вызывала подозрения.
Настоящую правду знали немногие. Только те, кто участвовал вместе с ним в том злосчастном рейсе на Альгамбру.
Хотя настоящих масштабов трагедии не представлял никто: ни сам Орлов, ни капитан «Астарты», ни Ванюшин, ни даже друг и напарник Саня Матвеев.
О своем эксперименте с выведением пятна, о появляющихся на татуировке, по желанию хозяина, маршрутных стрелках и общительных инопланетянах Одинцов не решился поведать ни единому живому существу. И уж, конечно, не собирался рассказывать сейчас и Малютину! Даниле вполне хватит увиденного и услышанного, чтобы еще долгое время сожалеть о превышении полномочий.
А альтаирцы, наверное, явились, узнав об истинном виновнике космической катастрофы. Смущало только одно: попытка избавиться от тату была предпринята лет десять назад. Неужели зеленым понадобилось столько времени, чтобы найти преступника? Хотя… Паршивец Немо, наверняка, скрывал свои приключения, а на Земле… Тогда, после Альгамбры, никто из друзей Леху не выдал. Только Корнилов, намекая на сложные обстоятельства, время от времени требовал небольших одолжений и услуг. До недавних пор это казалось не слишком обременительным — по сравнению со всем остальным, — но сегодня Алексей развязал и этот узел.
— Корнилов заложил? — уверенный в правильности догадки, поинтересовался он у майора.
Тот отрицательно помотал головой.
— Степан? Причем здесь он? Тебя эти нашли, зеленые. Три дня назад. Кто-то из посольства. Еще увидишь, — не слишком понятно объяснил Малютин. — Впрочем, и до Корнилова дело дойдет. Скользкий мужик.
— Значит, альтаирцы, — Алексей и не сомневался, что на него выйдут. Теперь ему, так или иначе, предстояло держать ответ за все: за случайный контакт, за устроенный по неведению космический апокалипсис. Но, может, пришельцы искали не только его?
— Знаешь, — поколебавшись, признался майору Одинцов, — он, парень этот, ну тот, с Альгамбры, и для альтаирца был довольно странный. Я тут насмотрелся на них уже за последние дни — ни одной передачи старался не пропускать, даже в записи прокручивал. Фокусы эти
«Эксклюзив», — вспомнилась капитану хвастливая реплика Немо. — «Сбежал!» Может, не меня, а его они сейчас ищут?
— В общем, альтаирцы, они, брат, все разные, — глубокомысленно заметил он вслух для Данилы, — И хотел бы я знать, для чего им понадобился корабль капитана Громова!
Закатав правый рукав, пилот внимательно посмотрел на желтоватые, похожие на синячки стрелки, указывавшие внезапно обрывавшуюся траекторию полета. Это был точный маршрут исчезнувшего «Жюль Верна» — он появился на руке две недели назад, сразу после старта экспедиционного корабля. Следы пропавших землян долго искать не придется. От этой мысли Алексея отвлек упорный стук, сотрясавший тонкий ивовый ствол.
— Баста. Хватит уже, — строго окликнул Одинцов увлекшуюся попугаиху. — Полдерева отклевала!
Уставшая от напрасных поисков неведомых зверей Врушка обрадованно переместилась на привычное место на руке хозяина и затихла.
— Все понял? — Одинцов мрачно посмотрел на майора. — На Альтаир мне надо лететь за Станиславом. Потому и Орлов вызывает. А там уже разберемся, кто прав, кто виноват. История закончена.
— Ошибаешься, совсем не закончена, — слушая рассказ Одинцова, Малютин качал головой, озабоченно поглядывая по сторонам.
Он, не скрываясь, потянулся к записывающему устройству-ручке и, звонко щелкнув кнопкой, задвинул стержень, отключая запись. Затем, как будто что-то вспомнив, несколько раз сильно похлопал себя по карманам брюк и только после этого снова заговорил, на полтона ниже:
— Bon. Прав ты, альтаирцы потребовали включить тебя в новую экспедицию. В Управление перевозок лично явились: вынь да положь им такого вот Одинцова. Сергеич сразу сказал, что безопасности в это дело лучше не лезть, но мне генерал велел поговорить, выяснить. Все-таки альтаирцы. Ну не мог я отказаться! Кто знал, что ты такого понарасскажешь… Не зря тут еще Корнилов мельтешит, чертов частник! — Данила недолюбливал владельцев частных судов и относился к вольным торговцам с подозрением.
Алексей, поднявшись со скамейки, торопливо застегивал ворот рубахи, не особо вслушиваясь. Все, что ему мог сказать Малютин, он и сам отлично знал. И на Корнилова ему сейчас было наплевать.
Почему-то не отпускала неожиданная мысль о возможных различиях между альтаирцами. Что-то в ней было подлое, непривычное, донельзя тревожащее. Но майор продолжал рассуждать вслух, мешая думать:
— А я что? Выполнял приказ. И помочь тебе не могу. И никто не сможет, узнай что-то, например, те же фроггсы или псевдоали. Андерстанд? Здорово ты увяз, парень. Если б не альтаирцы, никто бы тебя сейчас в космос не выпустил. А так — и впрямь придется лететь.