Встретимся на Альгамбре
Шрифт:
— Нет, — решительно отказался адмирал. — Я возвращаюсь на Хасту. Там у меня есть дом — его маска скривилась в горькой улыбке — и учительская пенсия.
— Но почему? — не скрывая огорчения, спросил старший офицер.
— Видишь ли, — взвешивая каждое слово, медленно ответил учитель. — Каждая жизнь имеет свой собственный смысл.
— А! — маска Луттьерхарфса выразила легкую улыбку. — Вы тоже читали книги философа Карт-Дьеса?
— Никогда про такого не слышал, — отрезал адмирал. Он не нуждался в чужой мудрости для оправдания своих поступков. —
— Ну что же, ученики, — обратился Ясмах к толпе собравшихся вокруг него курсантов, восторженно внимавших каждому слову своего кумира. — Давно уже меня не слушали так внимательно. Кто из вас отвезет меня на Хасту?
Раздались многочисленные выкрики желающих. Сопровождаемый шумной группой молодежи, учитель Ясмах направился к космодрому.
Степан заранее направил высокопоставленному покровителю послание: «Буду в столице через пять циклов. Прошу обеспечить защиту». Однако в этот момент Лутьерхарфсу, поглощенному созерцанием исторического процесса, было не до чтения писем земного агента.
Поэтому Корнилову пришлось провести первые несколько часов на Фрогге так, как он даже не мог и предположить — в тюремной камере-одиночке, в ожидании решения своей судьбы, проклиная лицемерных черноголовых обманщиков.
А ведь начало путешествия не обещало никаких осложнений. По официальным каналам Степан запросил разрешения на посадку у администрации космопорта столицы. Разрешение было дано, подтверждено, и, посадив Астарту, Корнилов неосмотрительно покинул корабль, не дождавшись встречающих из службы разведуправления. Его немедленно окружила охрана и препроводила в военную тюрьму.
Банковскую карточку щепетильные фроггсы трогать не стали, а вот коммуникатор у землянина отняли. Поэтому Степан никак не мог сообщить о своей судьбе высшему офицеру, обещавшему ему беспредельную благодарность фроггской Родины.
Камера, куда поместили Корнилова, была светлой и вполне уютной. От длинного коридора ее отделяла только тонкая стенка и металлическая решетка. Кроме жесткого, не слишком подходящего для гуманоидов дивана, в помещении обнаружилась полка с книгами — несколькими сборниками древней поэзии, — и включенный кем-то из охранников работающий визор.
Транслировался необычный судебный процесс, и зрелище немедленно привлекло внимание Степана. Досмотрев передачу до конца, землянин задумался о невеселом положении, в котором неожиданно оказался.
Корнилов сразу же опознал главное действующее лицо процесса и потому пребывал в глубочайшем недоумении. Учитель Ясмах — бывший знаменитый адмирал? Адмирал Ясмах — тот самый фроггский спаситель, который, не колеблясь, расстрелял регуллианские крейсеры, чтобы спасти безвестного земного торговца? И он же — обвиняемый, осуждаемый сейчас за спасение его, землянина, от ящеров? Что же тогда ожидает самого Степана?
Бренчанье открываемой решетки и появление
Войдя в камеру, старший офицер сразу же обратил внимание на работающий визор, где сейчас как раз транслировалась красочная церемония торжественного сожжения белого адмиральского плаща, и на сосредоточенное лицо землянина, не отрывавшего глаз от экрана.
— «Слишком много узнал, слишком много понял», — и прим-кард мысленно ругнулся, недобрыми словами поминая мать-Фроггу.
Корнилова доставили в резиденцию Луттьерхарфса на военном флайере.
Степан пытался предугадать свою судьбу по любопытным и враждебным взглядам ожидающих приема просителей, главным образом, молодых офицеров в серых плащах. Реакцию сероплащников не трудно было понять — не часто в штабе разведки можно увидеть представителя гуманоидных рас. Не слишком хорошим знаком показалось Степану и отсутствие бывшего земного нанимателя, молодого тритт-карда в синем плаще. А с этим, интересно, что приключилось? Тоже, может быть, где-то торжественно сжигают синий плащ?
Прим-кард, очевидно, ожидал упреков и вопросов, но Степан упорно молчал, и фроггс взял на себя инициативу.
— Ты хочешь объяснений, — не спросил, но уверенно констатировал фроггский разведчик. — Но ты их не получишь. То, что произошло с учителем, никак не касается твоего спасения. Однако твоя работа на Фроггу заслуживает награды, и вот ее ты получишь. Немедленно.
Корнилов внутренне собрался, подготовившись к самым неприятным неожиданностям, но прим-кард просто вызвал в кабинет секретаря, массивного немолодого фроггса без офицерского плаща, который передал командующему небольшой деревянный ящичек с вытесненными золотом знаками древнего алфавита.
— Конечно, мне хотелось бы обставить эту церемонию иначе, — ласково поглаживая ящичек, с сожалением сказал Луттьерхарфс, — однако современные обстоятельства не слишком благоприятствуют излишней шумихе вокруг сотрудничества с землянами. Тем не менее, пусть и недостаточно торжественно, но ты получишь свое вознаграждение.
Прим-кард сдвинул на край стола старинную электрическую лампу и инварскую вазу с уже начавшими светиться в полумраке стеблями ламбука и поставил шкатулку перед собой, молча любуясь мастерством искусных древоделов.
Немного расслабившись, Степан с любопытством смотрел на необычный предмет, пытаясь угадать его назначение, и ждал, когда же офицер, наконец, перейдет к делу. Тот угадал его нетерпение.
— Тритт-кард неоднократно докладывал мне, что ты мечтаешь получить в собственность планету. Это так? — спросил прим-кард. Он последовательно нажал на несколько скрытых кнопок, открывая ларец, и извлек из него густо испещренный загадочными древними буквами и золотыми печатями свиток плотного фроггского пергамента.