Встретимся в темноте
Шрифт:
– А на что это похоже? – посмотрела на нее Аня.
– Понятия не имею.
– То-то же. Вряд ли ты когда-нибудь видела что-то подобное, потому что я – нет. Погоди.
Аня нагнулась и заглянула под ванну. Из коридора раздался голос Морозовой-старшей.
– Вы в порядке? Что-то случилось?
– Мы уже почти все! Выходим! – крикнула Лиза. Тут Аня потянула ее за рукав. Девушка села на корточки. Аня пошарила рукой под ванной, вытащила, и мы взглянули на ее пальцы.
– Это ржавчина? – наивно спросила Лиза.
Аня покачала головой. Та и сама поняла, что ванна керамическая,
Это была высохшая кровь.
Глава 4. Сила сопротивления
– Хватит радоваться, Скопинцева! А не то я вправду подумаю, что это ты пристукнула Морозову, чтобы самой стать старостой, – крикнула со своей парты Лиза. Саша искоса взглянула на Лизу своим запатентованным злым взглядом, и девочка поняла, что попала в цель: трудно не увидеть твои амбиции, когда ты тычешь ими в лицо окружающим.
– Серьезно? Вообще-то, это ты со своей сестрой – девочки из колодца. Откуда нам знать, что вы еще не двинулись со своими спиритическими штуками?
Лиза ненавидела, когда задевают ее сестру. Она приготовила для Скопинцевой новую едкую реплику, когда в класс зашел учитель физики. Петр Валерьевич не терпел никаких посторонних разговоров на своих уроках, и поклонялся бы музе дисциплины, если бы такая существовала. Хотя Лиза, почему-то, не испытывала к нему неприязни. Он ей нравился своей независимостью и непосредственностью. Физик был одним из тех учителей, которые всегда обдумывают решения, прежде чем поднять вместе со всеми руку на педсовете. Стадное чувство было не в его стиле, поэтому он и старался вылепить из безмозглой толпы учеников хоть некое подобие личностей.
Впрочем, одиннадцатый класс нельзя было назвать идеальным по успеваемости. Единственным, кто постоянно тянул руку на уроках физики был Стас Рябов, отличник в маленьких квадратных очках, фанат всех этих законов Вселенной, всемирного тяготения, опытов с электричеством и прочего. Лиза однажды видела, как девочка, чья мать затеяла ремонт в недавно купленной квартире, прошлась по вертикальной стене, а потом залезла в щель между кирпичами, поэтому ко всем этим неопровержимым доказательствам относилась с долей скепсиса. Не надо ворошить старые объявления о продаже. Если дешевую и просторную квартиру не могут продать пятый год, значит дело не только в надоедливых соседях. Возможно, стоит повнимательнее к ней приглядеться.
Класс откровенно зевал. Скопинцева и Шапур беззастенчиво рылись в телефонах, даже не притворяясь, что слушают. Аня Совина подперла голову ладонью и выводила на бумаге какие-то бессмысленные рисунки. Впрочем, так она делала на половине уроков, зарабатывая свою стабильную четверку и мечтая о… кто ее знает, о чем она думает.
Со всеми размышлениями Лиза совершенно забыла про классную работу, которую Петр Валерьевич задал в начале урока. Заметив, что девочка ловит ворон, он насмешливо посмотрел на нее.
– Комор, душка! Если тебе этот урок кажется скучным, то будь добра, используй свои знания по квантовой физике и построй мне машину времени, чтобы я смог вернуться в девяносто второй и отговорить самого себя стать учителем
– Нетушки, – отозвалась она. – Если хотите что-нибудь построить, попросите Рябова. Я стопроцентно уверена, что по вечерам ему нечем занять руки.
Несколько человек фыркнули в тетради, а физик покачал головой.
– Захотел поставить на халяву пятерку за год, а ученики отказываются. Что ж, ваше право, Лиза. Только помните, что вторых шансов я не даю.
– Предпочитаю справляться своими силами, – Лиза фальшиво улыбнулась и углубилась в конспект учебника, чтобы не дать физику новых поводов для насмешек. Ее голова, однако, была занята совсем другим. Уже неделю как Морозова и Бобровский не появлялись в школе. На городском сайте появились сообщения, что сын театрального режиссера до сих пор в розыске. Но в школе не было никаких проверок. Более того, никто из учителей словом не обмолвился о пропаже. Даже Ольга Алексеевна предпочитала говорить, что Бобровский и Морозова до сих пор не выздоровели. Прошло больше семи дней, и по своему опыту Лиза могла судить, что шансов вернуть их с той стороны практически не осталось. Если только они действительно на Той стороне.
– Итак, кто покажет, что у него получилось с задачей? – спросил Петр Валерьевич пять минут спустя. Лиза пригнула голову, чтобы он не отыгрался на ней, но физик, похоже, не собирался тянуть резину. – Комор, прошу.
Девушка поднялась со стула и направилась к доске. Вчера Лиза поздно легла, размышляя о пропавших, поэтому сегодня ее энтузиазм к науке был близок к нулю. Она понуро писала на доске физические формулы, словно занималась презираемой физкультурой.
– Комор сегодня не хочет делиться с нами любовью к физике, – заметил учитель. – Что ж, это ее право. Чего я не могу терпеть, так это ошибок в вычислениях. Глянь на третью строчку в решении.
Лиза взглянула на доску и подняла брови. Элементарная ошибка была видна с первого взгляда. Представить ее, допускающую подобное, все равно что вообразить дождь, идущий снизу-вверх. Лоб у девушки вспотел, выдавая волнение. Что-то с ней сегодня вправду не так.
– Исправляй, – приказал Петр Валерьевич, но Лиза не пошевелилась. Она продолжала тупо смотреть в стену, словно выше двойки по физике ей в жизни не ставили.
– И это выпускной класс… – сокрушенно покачал головой учитель. – Если и ты не понимаешь, в чем тут дело, то мне даже страшно просить класс помочь тебе.
– Там будет двадцать пять, а не сорок, – крикнул с места Саша Антонов. Физик поглядел на него и медленно кивнул.
– Видишь, Комор! Даже твои одноклассники, отнюдь не гении, заметь, могут правильно решить эту задачу. Ты что, забыла математику из пятого класса?
Лиза, казалось бы, не слышала никого из них. Она стояла спиной к классу, нагнув голову, изучая собственные туфли. Плечи девочки немного дергались, когда учитель обращался к ней.
– Ты совсем разленилась или еще нет? – спросил Петр Валерьевич, поднимая тон голоса. – Что ты мне прикажешь, писать на доске вместо тебя? Рука уже не поднимается?