Вторая кожа
Шрифт:
Т'Рин кивнул со своим обычным угодливым видом:
— Слушаюсь, сэр. Могу я спросить, сэр...
— Разумеется.
— Нанги-сан рассказал мне о краже данных. Могу ли я спросить, почему вы оставили украденные данные в руках у этой особы? Разве не было бы более благоразумно поместить ее — вместе с данными — под арест?
Николас понял, что недооценил остроту ума молодого человека. Вопрос был очень уместным, и Т'Рин задал его, чтобы снять с себя подозрения, если они появились у его собеседника.
— Материал был бы в безопасности,
— Понимаю. — Т'Рин кивнул, как студент, внимающий наставлениям любимого профессора, и сложил зонтик. Его зачесанные назад, промокшие волосы блестели, как самурайский шлем. Затем, выдержав паузу, произнес:
— Кстати, Нанги-сан хотел, чтобы я вам сообщил о том, что в расследовании вам будет помогать один из членов токийской прокуратуры — человек по имени Танака Джин.
— Но мне не нужен ни токийский прокурор, ни кто-либо другой. Предпочитаю работать один, и Нанги-сан это знает.
— Я в этом не сомневаюсь. — На губах Т'Рина опять появилась тень улыбки, и он открыл дверь своего лимузина. — В данном случае я просто посыльный и ничто более.
Прежде чем Николас смог ответить, молодой человек захлопнул бронированную дверцу, и «мерседес» рванулся вперед.
Николас внимательно рассматривал Хоннико. Она была одета в серо-зеленое блестящее платье от Токуко Маеды, сшитое из нового японского синтетического материала, очень приятного на ощупь и позволяющего имитировать любую желаемую текстуру. Этот материал был нечто среднее между шелком и льном. Длинное платье женщины прикрывало серые туфли на высоких каблуках. Ее светлые волосы были коротко подстрижены, на губах — светло-розовая помада, на левой руке — широкий золотой браслет, и больше никаких драгоценностей. Стройная Хоннико выглядела очень элегантно, что казалось вполне естественным для хозяйки такого ресторана, как «Услада моряка».
Интерьер был выдержан в сине-зеленых тонах, если не считать покрытого медью бара, отражающего неровный свет. В одном углу располагалась маленькая сцена, а на каждом столе стояло по толстой, испускающей аромат шафрана свече. Из-за большого количества вьетнамских безделушек это заведение почти не отличалось от растущих как грибы ресторанов нового Сайгона.
— Я пришел не для того, чтобы есть, — сказал Николас. Возможно, это был обман зрения, но помещение показалось ему изогнутым, как раковина наутилуса.
Хоннико едва минуло тридцать, но ее темные, слегка миндалевидные глаза говорили о том, что она старше. Эта женщина, несомненно, обладала обаянием, кроме того, чувствовалось, что она знает, как вести себя в щекотливых ситуациях.
— Вы не похожи на торговца, а поскольку мы никому ничего не должны, то не можете быть и судебным курьером. — Ее глаза раскрылись. — Вы полицейский?
— А что тут может понадобиться полицейскому?
— Понятия
— Я бы выпил чего-нибудь. — Николас все еще стоял в дверях.
— Пиво подойдет? — спросила Хоннико и зашла за стойку бара. Она была достаточно умна, чтобы понять, что иначе от этого человека не отделается.
— Подойдет. — Линнер сел на стул у бара, его взгляд скользнул по тонким длинным пальцам женщины, которая вынула из холодильника две бутылки пива и открыла их. Вместо того чтобы налить себе, она принялась отпечатывать донышком бутылки мокрые круги на стойке.
— Давно здесь?
Она посмотрела на него:
— Вас интересует ресторан или я?
— Как вам больше понравится.
— Ресторан открыт уже три месяца, но, разумеется, перед этим его около года реконструировали.
— Он ваш?
Хоннико тихо рассмеялась:
— Конечно, нет. Но я не жалуюсь. Кусок хлеба себе зарабатываю.
— Но, думаю, вам этого недостаточно.
— Странное замечание. — Женщина не смогла сдержать улыбку. — Но вы правы. Всегда хочется чего-нибудь большего.
— Вы знаете человека по имени Ван Трак? Нгуен Ван Трак?
— Имя вьетнамское.
— Да.
Она нахмурила брови, как бы показывая, что старается что-то вспомнить.
— К нам постоянно приходят два вьетнамца, но у них другие имена.
— Вы уверены? Нгуен — это вьетнамский эквивалент Джо Смита.
— И все же это имя мне незнакомо. — Женщина отодвинула в сторону свою бутылку. — Так, значит, вы все-таки полицейский.
— Ван Трак должен мне деньги. Чтобы получить их, я следую за ним от самого Сайгона.
Позади Линнера открылась дверь, и разносчик ввез тележку с безалкогольными напитками. Хоннико извинилась, подписала накладную и что-то крикнула в глубь ресторана. Оттуда тотчас же выскочил сгорбленный японец в грязном фартуке и занялся покупками.
— Если этот человек здесь появится, я обязательно скажу ему, что вы его ищите. — Хоннико повернулась к Линнеру: — Могу ли я еще чем-нибудь вам помочь?
— Вы двигаетесь с грациозностью истинной гейши. — Николас заметил, что доставил женщине большое удовольствие. Он сделал ей очень большой комплимент, и она это оценила.
— Благодарю вас.
Он слез со стула.
— Сколько я вам должен?
— За счет заведения. — Хоннико улыбнулась, но в глазах ее застыло какое-то странное выражение. Может быть, любопытство.
— Вы частично американец?
— Нет, англичанин. Мой отец служил под началом Макартура.
— А мой был военным полицейским, которого оставили здесь после войны. Он так и не вернулся на родину.
Благодаря тому, что у Хоннико и Николаса матери были японки, между ними на мгновение образовалась молчаливая связь. Женщина что-то хотела ему сказать, но в этот момент раздался звонок. В то время, когда она говорила по беспроволочному телефону, он согнулся в традиционном японском поклоне и вышел из ресторана.