Вторая волна

Сугралинов Данияр

— Стреляй! — оскалился я.

«После того, как таракану оторвали все лапки, он оглох».

Из груди вырвался смех, похожий на клекот грифа. Глаза застелила багровая пелена, подпитываемая «Яростью». Я рубил, рубил и рубил, наносил удары хаотично. Шинковал Папашу, как капусту для закваски. В стороны летели кровь и ошметки плоти.

«Активность» моя не опустилась и до половины шкалы, «Ярости» накопилось немного, и меня быстро накрыло откатом, но я устоял на ногах. Зрение прояснилось, и желудок подпрыгнул к горлу.

Изрубленный, с башкой, держащейся на честном

слове и кровью, хлещущей из сонной артерии, со срезанной частью лобной кости, без носа и половины лица, с обнажившимися ребрами, движущимися в такт дыханию, Папаша продолжал идти на меня, скаля окровавленные зубы.

Я собрал оставшиеся силы, размахнулся и раскроил ему череп. Только теперь «активность» Папаши опустилась до нуля.

Дуэль чистильщиков: Денис Рокотов, чистильщик 3-го уровня, победил Павла Шапошникова, чистильщика 17-го уровня…

Перед глазами все плыло, я не мог разобрать написанное и, словно поняв это, система свернула уведомления.

Сплюнув кровь, я опустился на колени, опираясь на тесак. В ушах звенело, трещала башка, тошнило — меня контузило, хоть «Поглощающий щит» и забрал мою смерть. Активность застыла на 52% и — ни вверх, ни вниз. Я был жив лишь наполовину.

Мгновения тянулись нитями расплавленного сахара. Я ждал непонятно чего. Вскоре сообразил, чего, точнее кого — Макса. Или Сергеича. Или Эдрика… Но никто не приходил, как и никто не стрелял в спину. Сделалось жутко, и я обернулся.

В нескольких метрах от меня ничком лежала Карина, не выпустившая «Скорпион». Чуть дальше — Макс, еще дальше — Эдрик.

Козырь Папаши оказался оружием массового поражения.

Глава 21

Нет, Денис!

Не знаю, что меня направило. Наверное, наитие. Или «Пронциательность», подсказавшая, что в кармане Папаши лежит что-то полезное. Все-таки возиться с его трупом, когда рядом друзья при смерти — так себе идея.

Но я все же обыскал искромсанное тело. Ничего не нашел, но, когда разжал его кулак, увидел таблетку. Такую же, какие я сам покупал в магазине чистильщика — таблетку полного исцеления.

— Не успел, стало быть, воспользоваться? — хмыкнул я, поднявшись.

Как же здорово, что я ему ручки обрубил!

Глядя на неподвижные тела друзей, не сдержал утробное рычание. Неужели оружие Папаши настолько мощное, что все мертвы?! Нет, не верю! И не поверю, пока сам не удостоверюсь!

Потому на негнущихся ногах я направился к Карине.

Мое внимание отвлекли женские вскрики. В голове щелкнуло: зомбаки! «Сокрытие души» слетело, они вышли из-под контроля и кого-то жрут. Кого именно, не давал увидеть сгоревший грузовик, да если бы и обзор был хорошим, в темноте не разглядишь детали. С большой вероятностью — своих, потому я огромным усилием воли снова стал их боссом и велел бездушным убираться в вырытый ползунами тоннель, ждать у выхода и никуда оттуда не уходить.

Сосчитав до двадцати, я снял маскировку и сел

на корточки возле Карины. Убрав в стороны длинные черные волосы, потянулся к ее шее, уверенный, что девушка просто контужена. Коснулся горячей шеи, надавил на место, где сонная артерия, и не нащупал пульс.

Не может быть! Я надавил сильнее, перевернул ее на спину, посветил в глаза. Расширенные зрачки были неподвижны.

Тряхнув головой, я вспомнил, что могу видеть «активность», сосредоточился на профиле бывшей… 0%…

Все-таки мертва.

Черт побери, ей же всего двадцать три года! Она же совсем ребенок, по сути, жизни не видевший! Оттого и все ее дурацкие поступки, взбалмошность, наивность. Так быть не должно!

Вспомнились растерзанные бездушными детские тела: в бассейнах, на асфальте, в коридорах, на траве, и я ощутил жгучую ненависть. Не к Папаше. Не к его оголтелой шайке — к тем, кто это с нами сделал. К жнецам.

Тяжело дыша, я поплелся к Максу. Сфокусировал на нем взгляд… 11% активности. Скорее мертв, чем жив, и непонятно, будет снижаться активность или расти.

Радоваться или плакать?

Меня разрывало от бессилия. Что делать?! Первым порывом было сунуть ему в рот таблетку исцеления, но я остановил себя. Вдруг у него есть шанс выжить, а кому-то она нужна больше? Рядом лежал Эдрик, его активность тоже была 11%.

Кого из них спасать? Только время покажет. Того, у кого динамика восстановления будет отрицательной. Просто стоять и ждать я не стал, направился к минивэну с помутневшим простреленным стеклом. На заднем сиденье распласталась Вика. 24% активности, тоже негусто. У нее на коленях сидел Крош, массировал лапками ее бедро. Увидев меня, питомец жалобно мяукнул.

— Сиди, малой, — хрипнул я. — Все правильно, спасай хотя бы Вику.

Добравшись до автовышки, я заглянул в салон: на водительском сиденье, разинув рот, застыл Сергеич, его активность была повыше, 57%. Хоть тут волноваться не о чем.

Вырубило всех, в том числе Рамиза. Видимо, он был физически здоровее Сергеича, его активность составляла 62%.

Осмотрев своих, я занялся врагами. Изрубленный Папаша точно подох, его прихлебатели тоже. Я обошел вражеский грузовик. Один филиппинец подох, у второго 30% активности, и скоро он не очухается. Собрав оружие и обыскав потенциального противника, я пошел дальше, решив вернуться к нему позже.

Один труп. Вот обглоданный до блеска скелет Блессики. Чуть дальше — скелет Волошина. Еще куча скелетов разбежавшихся Папашиных слуг валяется на территории. Наверняка под раздачу попали и рабы… Эстер, Киндерманны, Лиза…

— Лиза! — заорал я, надеясь, что она спряталась и не отсвечивала, когда происходил замес.

Из последних сил я рванул к выгоревшему админкорпусу, нашел Эстер. Раненая в плечо изрядно помолодевшая филиппинка была жива, 47% активности. Дитрих находился дальше от Папаши и пострадал меньше всех, потеряв только 37% здоровья, но и он был без сознания. Вот это талант у Папаши! Не талант, а талантище! Оружие массового поражения. Лишь чудом нам удалось его прикончить. Но какова цена…