Вторая волна
Шрифт:
В игру вступила Эстер, расстреляла пассажиров квадроцикла. Ей ответили шквальным огнем из грузовика.
Так… Похоже, мой выход. Закидаю гостей коктейлями Молотова, а потом в игру вступят мои живые бойцы, Сергеич и команда, и да поможет нам бог!
Я отстегнул рацию от пояса, попытался связаться с нашими… но она оказалась сломанной! Повредил ее и несколько «зажигалок», когда прикрывал Лизу.
Проклятье!
— Кажется, запахло жареным, — прошептал я.
Словно услышав мои мысли, бешено заревел Бабангида, и в следующее мгновение его грудь расцвела
— А вот Бабана вы зря… — выплюнул я сквозь зубы.
Надо было срочно что-то решать, как-то связываться с нашим, но как, если рация сломана? Не орать же на всю ивановскую: «Помогите, убивают!» — да и не услышат они.
— Кто это? Твои друзья? — насторожилась Лиза.
Я ничего не ответил, увидел только, что ее «активность» остановилась на 72%. Мысли будто застыли в янтаре. Я ж считал себя победившим! А теперь, скрипя зубами, смотрел, как расстреливают и теснят моих неживых бойцов и ни хрена не мог придумать. Казалось, что это конец, бесславный, тупой и нелепый.
Взгляд остановился на встревоженной Лизе…
И вдруг меня осенило, как переломить ситуацию. Нет, это не конец. Это только начало!
Глава 20
Пленных не брать!
Один я всех врагов не перебью даже со всеми моими талантами. Втроем с Эстер и Дитрихом — тоже скорее нет, чем да. Единственное, если оставшихся полудохлых зомбаков отвести в безопасное место, где они восстановятся, а потом натравить снова…
Потому я направил уцелевших бездушных, в том числе раненого Бабана, в тоннель, вырытый Опарышем и Копателем. Пока они восстановятся, пройдет минут пятнадцать. Но ведь и чистильщики восстановятся, мать их так, и эта музыка будет вечной. Еще ж есть куча рабов, которые непонятно, как себя поведут и чью сторону примут, скоро они убедятся, что опасности в виде зомби нет, Папаша их вооружит, и они вылезут.
Судя по тому, что филы затаились в своих машинах и палили наугад, Эстер была жива и нагоняла на них страх. Дитрих пропал куда-то, надеюсь, он просто затаился.
С появлением филов шанс на победу все еще есть, но уже минимальный. Как ни крути, нужно звать наших и самим не плошать. Но рация сломана…
Однако есть еще одна. Та, по которой со мной связывалась Лиза.
— Это конец, — как-то равнодушно констатировала она.
— Где рация? — спросил я.
Лиза не поняла, запрокинула голову, всмотрелась в мое лицо. Времени на объяснения не было, и я затараторил:
— Где та рация, которую я тебе давал? Ты должна была ее спрятать. В засаде сидят мои друзья, вооруженные до зубов, и ждут сигнала. Но я не могу подать им сигнал, потому что рация сломалась.
Лиза посветлела лицом.
— Возле забора, под кривым колом закопана, в коробке, обернутая целлофаном.
— В какой это стороне? — спросил я.
Она махнула на юг.
— Там, чтобы дозорный не увидел. Там такой кол, с зазубринами, кривой, его несложно найти и узнать. И закопано неглубоко…
— Как ты себя чувствуешь?
— К чему вопрос?
— Я туда не пойду. Пойдешь или ты одна, или мы вместе.
В глазах Лизы промелькнул ужас. Хотелось сказать, что знаю я, как большинство женщин ориентируется в пространстве. «Там» может быть и не на юге, а «кривой кол», скорее всего, и вовсе не такой. Пока буду искать его, всех наших перебьют.
Грузовик филов остановился. На землю спрыгнули двое, прицелились в сторону сгоревшего здания, за которым пряталась Эстер. Я прицелился в них, палец на спусковом крючке задрожал.
Не глядя на Лизу, я скомандовал:
— Иди и свяжись с нашими. Скажи, чтобы приезжали. Как я понял, в той стороне сейчас никого нет и тебе ничего не угрожает. А я пока прорежу ряды врага, подготовлюсь к приезду наших. — Поймав ее полный ужаса взгляд, я сказал: — Возвращаться не надо. Просто спрячься там и сиди. Я понимаю, как тебе тяжело, но другого выхода нет.
Я скосил глаза на Лизу, бледная, еще не восстановившаяся после ранения, она сжала губы, у нее дергался глаз, но она упрямо кивнула головой.
— Сделаю.
Встав на четвереньки, она юркнула в банановые заросли, а я наконец выстрелил очередью. Йес! Минус двое!
И сразу же в мое убежище полетели арбалетные болты. Чую, недолго мне здесь прятаться. Пластик и пленка в куче мусора снова начали дымиться.
Очень хочется верить, что крик Волошина утонул в треске пожара, но вдруг его услышали? Если так, скоро тут будут люди Папаши.
Или не будут?
Если раньше я торопился, потому что действие «Сокрытия души» как-то слишком быстро заканчивалось, и я боялся потерять контроль над зомби, сейчас, выключив талант, сидел и тянул время, изредка постреливая по колесам филиппинских машин — просто чтобы показать рабам, что тут небезопасно, и выходить еще рано.
Весь Папашин запас огнестрела на пороге сгоревшего админкорпуса… Надеюсь, Эстер успела его перепрятать.
В мозгу будто бы крутился фильм, что сейчас делает Лиза. Вот она прорывается сквозь заросли.
Вот крадется вдоль забора.
Вот, воровато оглядевшись, начинает раскапывать рацию.
А сейчас, наверное, уже вызывает наших.
Что будет, если что-то пойдет не так, я думать боялся.
Что, если ее расстреляют?
Если возьмут в плен?
Если загрызет недобитый зомбак, который не успел уползти и уже не подконтролен мне?
«Все будет хорошо, хорошо, хорошо», — думал я, зажмурившись от едкого дыма и снаряжая магазин. Закончив, я прищелкнул его к «Скорпиону», посмотрел на часы. «Сокрытия души» осталось на тридцать семь минут. Если взять за основу, что все идет по плану, мне надо подготовить почву для приезда наших. Двоих я уже подстрелил, вон они валяются.
Самая большая угроза — грузовик. Но у меня еще четыре коктейля Молотова. Правда, я сам в зажигательной смеси, но руки-то не испачканы, придется рисковать. Оставаться здесь нельзя, стоит высунуть нос, как летят арбалетные болты.