Вторая жена

Арни Анджела

— Ну? — нетерпеливо спросила мать. — Ты будешь говорить? Или предпочитаешь хранить тайну? Не молчи. Ожидание убьет меня. — Она выпрямилась, крякнув от усилия; и потянулась за бутылкой. — Мне нужно выпить.

Фелисити улыбнулась.

— Тебя убьет это. — Она показала на бутылку. — А вовсе не ожидание.

— Чушь. Оно очень слабенькое. В моем возрасте уже ничто не страшно. В холодильнике стоит бутылка хорошего «шабли». Если хочешь, налей себе.

Фелисити заставила себя встать и пройти на кухню.

— Наверно, мне следовало бы сначала поговорить

с Тони, — отозвалась она. — Саманта сказала мне кое-что по секрету. Сделала меня своим духовником.

— Значит, ты отпустила ей грехи и позволила уйти с миром?

Фелисити осторожно села напротив матери, сделала глоток «шабли», подержала прохладное вино во рту и не торопясь проглотила. Что рассказать? Все или только часть?

— С миром? Едва ли, — сказала она. — Советчица из меня никудышная. Кроме того, она уже приняла решение. Думаю, ей просто требовалось одобрение. Не именно мое. Чье-нибудь. Просто я оказалась под рукой.

— О небо! — воскликнула Айрин. — Ты меня заинтриговала.

— Лично меня касается только одно: она хочет, чтобы все трое детей остались у нас с Тони. Они с Пирсом решили поселиться в Штатах навсегда. Дети в их планы не входят.

Айрин с любопытством смотрела на дочь.

— И как ты к этому отнеслась? Фелисити сделала еще один глоток, подумала и собралась с мыслями.

— Как ни странно, спокойно. Честно говоря, я даже обрадовалась. По нескольким причинам. Во-первых, из-за Тони. Он обожает детей и хочет, чтобы они были рядом. Будь по-другому, я думала бы о нем куда хуже. Любить своих детей вполне естественно.

— А во-вторых? — Тон матери был спокойным, но Фелисити уловила в нем нотку одобрения.

— Конечно, дети. Думаю, вместе им веселее, да и в Черри-Триз они счастливы. Было бы нечестно швырять их из дома в дом и заставлять жить с матерью и Пирсом, который, судя по словам Саманты, детей терпеть не может.

— А ты? — пытливо спросила Айрин. — Ты можешь?

Фелисити ответила честно.

— Не всегда. Но они мне нравятся, а я начинаю нравиться им. Не скажу, что это далось мне легко и что новых трудностей не будет. — Она подумала об уменьшении расходов, на которое рассчитывает Тони после переезда детей к Саманте. Это было реальной трудностью. Ее неприкосновенный запас не бесконечен, скоро он иссякнет. Но она не собиралась говорить с матерью о деньгах. Эта проблема касается только их с Тони. Она повернулась к Айрин и улыбнулась. — Мы справимся.

— Не сомневаюсь, — сказала Айрин. — В конце концов, Тони неплохо обеспечен. Он ведь врач. Так что из-за денег можешь не переживать.

Фелисити чуть не расхохоталась, но вовремя сдержалась и ограничилась кривой улыбкой. Тони прав: все считают, что у врачей денег куры не клюют. Впрочем, Тони действительно был бы далеко не бедным человеком, если бы ему не пришлось обеспечивать будущее Саманты и всех остальных. Разве это справедливо?

— А что еще она говорила? — прервал ее мысли голос Айрин. — Для чего ей требовалось твое одобрение?

— Она собирается сделать прерывание.

—

Ты имеешь в виду аборт?

— Теперь это называется прерыванием, — сказала Фелисити.

Айрин неодобрительно фыркнула.

— Только потому, что это звучит мягче. Не так оскорбительно для слуха. Но аборт есть аборт, как его ни называй. В этом отношении я старомодна.

— Знаю. — Фелисити встала, прошла на кухню и налила себе еще один бокал. — Именно поэтому я и не хотела говорить тебе. Обещай, что ты никому не скажешь. Даже Тони.

— Конечно, не скажу. — Айрин уселась поудобнее и дождалась возвращения Фелисити. Когда та пришла, мать промолвила: — Ну, рассказывай.

— Да рассказывать особенно не о чем. Саманта беременна, но рожать не хочет. Айрин фыркнула.

— Думаю, это семя жизни посадил Пирс. — Она состроила гримасу. — Ну и имечко! Никогда такого не слышала.

Фелисити рассмеялась. Какой бы ни была ситуация, мать неизменно заставляла ее либо смеяться, либо плакать.

— Что за странное выражение?

— Именно так я выражалась, когда учила Аннабел уму-разуму.

Фелисити подняла брови.

— Ты учила Аннабел?

— Ну кто-то же должен был вправить девочке мозги после этих идиотских школьных уроков. Я не хотела, чтобы она до конца жизни оставалась мужененавистницей и противницей секса. Фелисити обдумала это, а затем сказала:

— Так вот почему Аннабел в последнее время стала более снисходительной. Честное слово, я чувствую большое облегчение из-за того, что она больше не плюется, когда проходит мимо двери нашей спальни. — Она подняла бокал. — Спасибо, мама. Ты справилась с этим лучше меня. Но я слегка удивлена. Мне всегда казалось, что ты сама склонна к мужененавистничеству.

— Ерунда. Мы с твоим отцом были очень счастливы. Но теперь, когда я сама себе хозяйка, я тоже счастлива. Но хватит об этом. Рассказывай про Саманту.

— Собственно, и рассказывать больше нечего. — Фелисити вспомнила свой обед с Самантой и то, как ее поразила беззащитность этой женщины. В Саманте было что-то незавершенное, как будто она оставалась прекрасным ребенком, которому еще только предстоит вырасти. Облик той Саманты, которую она видела, не сочетался с обликом Саманты, которую она знала. Женщины, которая бросила детей и мужа, уехала в чужую страну с другим мужчиной и готова избавиться от ребенка, потому что это неудобно. — Да, нечего, — продолжила Фелисити. — Кроме того, что она действительно беременна от Пирса. Конечно, ребенок ему не нужен. Да и ей тоже. Но…

— Но ей трудно решиться на это.

— Примерно так, — кивнула Фелисити. Несмотря на кажущуюся беззащитность, нервы у Саманты стальные. Она ведет себя как очаровательный ребенок и ради счастья с Пирсом не остановится ни перед чем. Она уже все решила, но по-прежнему нуждается в одобрении. — Думаю, ты была права насчет отпущения грехов. Именно этого она от меня и хотела. Отпущения.

— И ты дала его?

Фелисити мгновение помолчала, а потом задумчиво сказала: