Второй фронт
Шрифт:
— Ясно. Шансы перейти?
— Прифронтовая полоса вся забита немцами, тяжело будет. Шанс, минимальный если только мелкими группами по два-три человека. После бойни что устроили десантники генерала Романова, они сейчас ой как стерегутся.
— Не приемлемо. Тогда… нам нужно вот сюда, — уперся я пальцем в небольшой лесок на карте.
— Рядом с остатками Брестской Крепости? Хм, ну немцы неделю назад тут прошли, если только какие тыловые части расположились… Хотя ничего важного там нет, дорог тоже. Так что вряд ли там немцы
— А вот этого вам товарищ капитан знать не нужно… хотя… схрон там. Обычный схрон с оружием и боеприпасами. Как будете рассчитывать маршрут? Не смотрите на меня так. Я больше штабной работник, чем полевой оперативник, так что группой командуете вы, назначаю вас своим замом. Моего лейтенанта не трогайте, он из моей личной охраны, так что только своим силами.
— А остальные?
— Тоже кабинетные работники, на них не рассчитывайте. Более того их тоже охранять со всей возможной силой, — ответил я, поняв, что он имеет в виду Алю и профессора.
— А… хм… союзники?
— Охрана и изолирование от всего… И да, в случае если мы… хм… попадем в плен ваша задача не дать нам этого сделать. Всеми возможными средствами.
— Даже?..
— Именно. Это в особенности. И помните, именно я не должен попасть в плен, вам все ясно? — спросил я, как заметил за спиной одного из бойцов фигуру в глубине леса.
— Так кто-то есть… Взять его!!! — рявкнул капитан проследив за моим взглядом.
Пяток бойцов бесшумно растворились среди деревьев. Через две минуты передо мной стоял человек, в котором я без труда опознал советского летчика. И судя по драному и грязному летному комбинезона сбили его давненько.
— Кто такой?
Этот простой вопрос вызвал странную реакцию, из него как будто выпустили воздух, и он облегченно выдохнул:
— Так вы наши? Свои?
— Вы что с ним не разговаривали? — удивленно спросил я у бойцов, те только покачали головами.
— Свои-свои. Истребитель?
— Нет. С 'Пе-2' мы, бомбардировщика.
— Мы? Еще кто-то есть?
— Да, командир экипажа. Разрешите представиться? Лейтенант Махонин, штурман. Командир, капитан Вилков в двух километрах отсюда, раненый.
— Лобанов займись ими.
'Пешку' сбили аж восемь дней назад. Как они питались? Я глядел на отощавшее лицо лейтенанта и понял, выживали, как могли.
— На подножном корму, товарищ полковник, — ответил Махонин, поняв мое выражение лица.
— Ну, я так и понял. Грузитесь в машину. Ехать пора, — кивнул я на грузовик, который загнали в лес и замаскировали. Летчика накормили запасами из Царского мира, правда, не много, но хоть это.
Бойцы споро загрузили летчика, запрыгнули сами и мы поехали за капитаном. Много проехать не успели, через километр в заднюю стенку кабины застучали.
— Тут недалеко, товарищ полковник, — подбежал к кабине штурман, махнув рукой куда-то в глубину леса.
— Хорошо, — кивнул я, заглушив машину, после
Пока я загонял машину задом в лес и маскировал, вернулись посланные бойцы с летчиками. Капитан был плох, очень плох. На мой вопросительный взгляд, медик отряда только покачал головой, тихо пробормотав:
— Похоже гангрена, его нужно срочно на операционный стол.
— Сколько у нас времени?
— Не знаю, похоже, что нисколько. Резать руку надо, омертвение пошло.
Посмотрев на рану, с которой фельдшер снял старые бинты и поморщился. Рана действительно не вызывала ничего хорошего.
— Почистить сможешь? — с надеждой спросил я. От летчиков мы отошли, и они нас не слышали, только тревожно посматривали в нашу сторону.
— Шансы живым довести есть? — деловито поинтересовался у задумавшегося фельдшера, подошедший капитан Лобанов. Он тоже не строил иллюзий о состоянии раненого.
— Нет, товарищ капитан, не довезем мы его, резать надо, — наконец решительно выдохнул фельдшер.
Осмотревшись, капитан повернулся ко мне и сказал:
— Не подходящее место для длительной стоянки, товарищ полковник. Найти могут и зажать.
— Значит нужно искать подходящее. Выдвигаемся. И найдите наконец водителя среди своих бойцов, а то не жирно, что вас целый полковник катает?
Полевая дорога восточнее Варшавы. Майор Зорге.
— Сколько там еще ефрейтор? — недовольно спросил майор Отто Зорге.
— Пять минут, герр майор, сейчас все сделаем, — напряжено проговорил водитель, с натугой закручивая очередную гайку. Им не повезло проткнуть колеса с левой стороны почти в конце маршрута. До госпиталя оставалось всего четыре километра. Как русские говорят: 'рукой подать'.
Сейчас грузовой 'опель', на котором Зорге попутно добирался до родной части просев на правую сторону, задрал вверх левую. У запасливого водителя было два запасных домкрата снятых разбитых машин русских, так что он мог себе это позволить. Без особого интереса понаблюдав, как водитель клеит шину, Зорге отвернулся и стал наблюдать за большим польским селом вдали, не обращая внимания, как водитель бортует очередное колесо.
Появившаяся вдали машина, ехавшая как раз со стороны Варшавы, вызвала небольшой интерес, но и только. Поворот на госпиталь через полкилометра, поэтому ожидать, что его подберут, майор даже не надеялся. Тем более помнил последний приказ по армии, запрещающий подбирать попутчиков из-за активной диверсионной деятельности русских. Сколько таких одиночных грузовиков так и не вернулось? Много, очень много. Поэтому сколько же удивился майор Зорге, когда пропыливший было мимо такой же, как у них грузовой 'опель' вдруг остановился и стал сдавать назад.