Второй
Шрифт:
– Я тебе про белые зоны без прилипал говорил? Я над этой загадкой природы уже седьмой год бьюсь. В общем кладбище находится именно в такой зоне. Я давно знал. Оно еще в самом первом списке чистых мест у меня было.
– Там столько энергии…
– Энергии?
– Ну да. Там как большой энергетический барьер. Кольцо. Радуга. Только в три цвета всего. Красиво и светло…
– светится все кладбище или часть?
Я задумался. Как то в момент моего бегства и судорожных поисков безопасного места я об этом не особо задумывался.
– Светится внутренний круг, там, где очень старые могилы. Клочок земли совсем не большой метров пять в диаметре. И такое чувство, что светится что-то в самой земле. Что-то выдает такое большое количество света.
– Так вот, я знаю что именно. Думаю что знаю. Послушать историю хочешь?
– Хочу, – киваю я, отхлебывая очередной глоток вина из бутылки.
– Давным-давно, когда я только узнал о прилипалах и столкнулся с тем, что происходит в городе, когда я еще думал, что могу быстро и с ходу понять и придумать способ, как с ними справиться, я начал строить свою систему. Систему, в которой по полочкам можно было разложить все те знания, что были у нас на этот момент о паразитах. Но знаний катастрофически не хватало. Сам я не видел многих, слишком очевидных может быть для магов, вещей. По этому, мне сначала пришлось прийти работать в клинику к Старику. Научиться разбираться в косвенных признаках. Пытаться любыми кустарными способами определить присутствие и сферу обитания прилипал. Но, когда и этого стало недостаточно и мне понадобился настоящий маг, надо было учиться работать обычным телохранителем. Как я уже сказал, телохранитель из меня получился аховый.
Потому что важны для меня всегда были не заказные задания, не лишние пару тысяч в кармане, а способ понять кто такие прилипалы, почему они объявились здесь и что надо сделать для того чтобы их не было. Глобально. Не уничтожая по одной особи – ошибаясь и совершая бесполезные действия, а понять, как можно избавиться сразу и от всех. Я хотел, да и до сих пор хочу, чтобы город был чистым. Чтобы жить в нем можно было нормально, чтобы можно было не бояться заполучить себе в ауру непонятную гадость.
По этому и выстраивал систему и чертил схемы. Я, конечно, периодически делился с Петровичем догадками, но он занят другим. Для него важно удержать хрупкое равновесие и не допустить новых всплесков заражения – как уже было, когда вначале пытались активно бороться с прилипалами. Он действительно боится. Для него проще лечить симптомы болезни, чем понять, что ее вызвало.
Но если есть возможность понять 'почему' глупо от нее оказываться. Тем более сейчас.
Очень долго я пытался понять, почему в городе есть зоны, где прилипалы живут очень активно и есть участки почти без спор и без взрослых особей, участки на которые даже куклы почти не заходят.
Зараженная
Старые пустыри, бывшие полуразрушенные дома – без системы. Без объяснений.
Я слишком долго думал над этим, я выучил на память названия всех улиц, где были 'чистые зоны'– в основном все, как правило, располагались в центре города – точнее рядом со старым центром – за бывшей крепостной насыпью или на месте давних маленьких деревушек и поселков что позже стали районами города.
У меня в голове прокручивались тысячи раз все названия. Но все равно до определенного момента ничего не складывалось.
Пока я, общаясь с Еленой Геннадиевной Задорожной об 'обезьяньих лапках', не услышал, как она в разговоре совершенно случайно упомянула из каких районов ее муж привозил артефакты и как именно он их добывал. В тот момент все и встало на свои места.
Она рассказала что муж был инженером– геодезистом, работал в местном НИИ, которому в свое время поручили провести разведку пластов земли в городе для того чтобы понять возможности постройки линии метро. Образцы почвы брались в различных районах и с различной глубины. Две 'обезьяньи лапки' попались почти рядом –в конце Пушкинской улицы– на месте бывших городских кладбищ.
Дальше – больше, еще одну окаменелость он привез с Холодной горы – а в прошлом там же было кладбище, а вот последнюю – она сама видела откуда и точно знает когда. В 1974 году Елена Геннадиевна, как корреспондент Вечерних Известий присутствовала при сбойке двух проходнических бригад, и сочиняла об этом статью. Фотографию памятного события ты, кстати, видел в ее доме. Так вот, она под землей была вместе с мужем, который ей и показал странные каменистые образования с необычными отростками, растущими просто в больших подземных залах то ли бывших катакомб то ли каких-то тайных ходов. Елена Геннадиевна сказала, что непонятная окаменелость была слишком большой – им удалось добыть лишь несколько маленьких кусочков. Так вот – место где это все происходило – метро в районе бывшего купеческого кладбища, которое снесли в тридцатых годах и поверху недопостроили городской стадион.
Понимаешь, Ян. Все окаменелости взяты с мест старых городских кладбищ. А все бывшие кладбища лежат четко в белых зонах. Может в этом и разгадка? Помнишь, как споры сползались к окаменелостям, тянулись к ним, кристаллизировались, но вокруг окаменелостей было пояс свободный от спор – они очищали пространство. Может так и в городе, благодаря этим окаменелостям, и образовались чистые зоны?
Надо это проверить. Но, сам понимаешь, кроме мага – никто не увидит происходящего. Никто не увидит спор и не будет видно фонит пространство или нет. Мне нужен маг, чтобы найти эти окаменелости.