Второй

Дзюба Татьяна Петровна

Я киваю на каждую реплику второго, так словно он мог бы меня видеть. Телефон оставляю на дорожке, кричу своему спасителю 'огромное спасибо' и, пытаясь сориентироваться где черных пятен, меньше ныряю в сторону. В ответ на мой шум негромкие звуки выстрелов. прилипалы совсем близко. Удовольствие бегать по темному заброшенному парку – ниже среднего. Хорошо, что я хоть про фонарик вспомнил. То, что меня могут увидеть в темноте – не волновало. Я и без фонарика светился, так что любой прилипала в радиусе километра мог заметить. В голове – полная мешанина. Я одновременно и пытаюсь сориентироваться и посмотреть на тех кто за мной охотится и подумать куда все-таки бежать дальше. Было понятно что надо как –то утихомиривать дар. Потому что и сил я терял много и охота на меня была слишком легкой. Я хорошо представлял как я выгляжу для прилипал. Белый неоновый столб огня. В полной темноте. Черных точек рядом со мной становилось все больше – я и так с трудом пробирался сквозь их скопление. Достав пистолет на бегу уже несколько раз стрелял почти наугад. Все– таки, стрелок из меня не особый. И в который раз

пожалел о каске совершенно не предусмотрительно оставленный в ватерклозете. Голову бы, чем ни будь экранировать – но в темном парке, в пол 10 вечера, найти что либо подходящие было практически не возможно. Направление я выбирал почти наугад.Второй, конечно, дал ориентиры, но одно дело по телефону говорить, а другое – воплощать все это в жизнь. Неожиданно деревья расступились. Я выбежал на поляну и, зацепившись за что-то, полетел в сухую, еще прошлогоднюю, траву. Шлепнулся о землю знатно. Загремел всем, чем можно было. Пистолет отлетел в сторону. Но я его не терял, я его энергетику срисовал заранее. Он светился бледно красным в трех шагах от меня. Я приподнялся на локтях, и, подняв голову, увидел просто прямо возле лица серую покосившуюся плиту надгробья. Буквы и цифры стерлись. Плита выглядела слишком старой. Я вспомнил – что от бывшего кладбища после переноса осталось всего несколько могил – значит бегал я в правильном направлении. Осталось найти именно безопасное место. Отряхнувшись, подняв браунинг, уже осторожно, стараясь снова не споткнуться, двинулся вглубь площадки к светящимся вдалеке домам. И вот тут я ЭТО и увидел. Я и раньше замечал, как по-разному светится окружающее пространство. Как, в зависимости от того, что было построено рядом, какие заведения, учреждения, строения стояли на земле – почва светилась по-особому. Поля за городом – теплым желтоватым светом, свалки и заброшенные пустыри – серым с коричневыми вкраплениями, почва в заводских кварталах – охра с бронзовыми всплесками,дворы в многоэтажках – нейтральным кофейным цветом. Но тут земля светилась так, как я раньше никогда не видел. Казалось, что под ноги бросили трехцветную радугу. Первая полоса, угольно– черная, обрамляла по периметру участок, вторым слоем шло лиловое кольцо– с белыми металлическими всплесками, а вот основной цвет, которым и был залито оставшееся пространство, был молочно белый. И, вбежав в эту светлую зону, я почему-то понял, что прилипалы за разделительные полосы просто не зайдут, что их разрушит, распылит на составляющие бьющий из-под земли, слегка приглушенный, но очень плотный и насыщенный по интенсивности свет. Даже я чувствовал, как идущая энергия пытается взаимодействовать с моим даром. И, буквально, через пару минут в голове по-хорошему зашумело, как после бокала шампанского, тело наполнилось легкостью и живительной силой, мне стало тепло, хорошо и слишком спокойно. Я понял, что это и есть точка энергетической подпитки, о которой я и читал когда-то, и не мало слышал – но не верил в такое. Я стоял в круге света, раскинув руки, аккумулируя в себя чистую, ничем не разбавленную силу, и чувствовал себя слишком свободным, слишком уверенным в себе, слишком значимым. Я не замечал ни бега времени, ни опасности. И только звук выстрела и просвистевшая над ухом пуля вернули в реальность. Пока я пытался сообразить откуда стреляют, в бронежилет достаточно ощутимо ударила еще одна пуля и я, не удержавшись на ногах, упал на землю. Вот черт. Расслабился, понимаешь. Почувствовал себя в мнимой безопасности. Может прилипалы и не могли зайти за линию, отделявшую белый чистый круг,но у них было оружие, которое стреляло по мишени в любой сектор. А я забыл об элементарных правилах. Я лежу уткнувшись носом в траву, закрыв руками голову и это все что я могу сделать. Я даже с закрытыми глазами вижу какое количество прилипал собралось возле черты. Если бы не эта полоса, не это участок они бы меня давным давно догнали и просто разодрали бы на куски. Я для них действительно слишком ценная пища. Во мне через чур много света. На любое мое шевеления тут же раздаются звуки выстрелов и пули поднимают фонтанчики из песка просто в паре сантиметров от меня. Я даже дышать стараюсь как можно тише. Лежу в траве, посреди бывшего кладбища и у меня появляется полное ощущение того что я никогда отсюда не выберусь, что так и останусь вжавшимся в сыпучую песчаную почву. И паника внутри меня нарастает с каждой секундой. Я боюсь того что могу не выдержать этого бесконечного ожидания и сорваться… Надежда у меня только на Второго. Но глядя на такое количество прилипал по периметру обступивших небольшой клочок чистой земли я даже представить не могу как он мне сможет помочь. Я так точно не смогу уже никуда выбраться. Мне даже голову от земли не поднять без риска заполучить в нее пулю. Машина подъехала минут через 10. Я услышал звук тормозов. А после раздалось бибиканье. Второй!

– Ян– закричал он после достаточно долгой паузы.

– Я здесь– крикнул ему в ответ. И тут же раздались выстрелы… Мне показалось что пули легли совсем рядом. А может и не показалось во всяком случае песком меня точно обдало.

– Иду– услышал я голос Второго.-Держись. И началось безумие.

Звуки выстрелов. Красные вспышки с полной темноте. Крики. И шум движения. Выстрелов было много. Последовательных. Размеренных. Как в тире.

Я поднимаю голову и вижу как картинку из страшного фильма. Темный силуэт идет в мою сторону, практически не прячась, не пригибаясь. И…Я никогда таким Второго не видел. Было всякое– не спорю. Но так вот– как по плацу – с расстановкой взвешенно расстреливая тени. Он ничего не боится и не от кого не прячется. Какая-то машина для убийств, а не человек. Даже мне почему-то стало до жути страшно.

– Ты где– спрашивает он.

Я чуть приподнимаюсь. Тишина в ответ. Я встаю с земли.

– Здесь– говорю я ему.

Он подходит. Хватает в охапку– получаются медвежьи дружеские объятья. Я хриплю

– Пусти… черт… Задушишь.

Он чуть ли не волоком волочет меня за собой. Я иду, замечая краем глаза догорающие в темноте тела, светящееся багровой энергией распада.

– Живой– словно сквозь силу говорит он и продолжает тянуть вперед. К машине. Ночной город. Второй сосредоточен. Я рассказываю ему о том что случилось.

–

Грека убили?– переспрашивает он. Я киваю.

– Женечка был еще жив…Но что я мог сделать?– я чувствую себя виноватым. Я же бросил его там. Хотя… Что я мог сделать? Маги– слишком легкая пища…

– Ты– ничего. Я – могу,– говори мне Второй. Он выводит машину на дорогу и везетя так понимаю к развлекательному центру. Мне хочется вжаться в сиденье. Потому что я просто боюсь. Боюсь снова оказаться там. Боюсь того, что могу увидеть. И боюсь того, что может делать Второй. Он действительно не телохранитель. Он сейчас кто угодно– воин, каратель, палач… Я смотрю на него, на профиль словно вытесанный из гранита, на тонкую напряженную линию губ, на стальной блеск вглазах и понимаю что это именно его война.

Он оборачивается ко мне и кажется все понимает. − Так надо, Ян,– говорит он, как будто оправдываясь.– поэтому тыне должен был участвовать в подобных действиях. Я – сам. Там слишком много грязи. *** Я сижу на песчаном обрыве. Солнце только-только начало подниматься над горизонтом и весь мир вокруг еще окутан серо-бирюзовой рассветной дымкой. Я давно не видел такой красоты. Второй вернулся от машины, протянул мне открытую бутылку красного крымского портвейна. Портвейн – это была моя идея, рассвет над водой – его. Я пью большими глотками тягучую сладкую жидкость – горло слегка обжигает, но это не мешает, а наоборот. Я словно переношусь на десять лет назад – на школьный выпускной, когда мы вот так же с одноклассниками встречали рассвет и пили из горла без закуски портвейн, приобщаясь, как нам казалось, к началу новой взрослой жизни. Жизни обещавшей быть тогда разнообразной и интересной. Что самое невероятное – так то, что пожелание исполнилось полностью. Только, наверное, все же не такого разнообразия я хотел. Ночь тянулась слишком длинно и была слишком насыщена событиями. Я никак в себя прийти не мог от забега по территории парка и от светлого энергетического пятна на заброшенном кладбище. И от действий Второго. От того как он шел ко мне и от того как он работал в здании нового еще не открытого клуба. Он так и сказал – 'работал'. В машине он меня не оставил, сказав идти четко след вслед за ним и прикрывать спину. Мне не от кого было прикрывать. Он 'гасил' всех. Казалось что без разбора. Но… Каким-то образом он четко угадывал прилипал. Грек был действительно мертв. Он так и остался лежать в кабинете администратора. Женечка был жив – выпит почти полностью – но жив его энергетическая оболочка трещала и сыпалась от недостатка света, но он дышал и понимал, что с ним происходит и где он находится. Он даже нас узнал, прежде чем отключиться. Я смотрел на его изуродованную ауру и даже представлять не хотел, как это быть в полном сознании, когда тебя едят живьем. И, только полностью разобравшись в помещении, Второй позвонил в Клинику.

– Чистильщики немного опоздали, – сказал он мне. – Бригада должна была быть на месте еще час назад. Тарасов почти на подлете.

Я, услышав о Чистильщиках, захотел выругаться.

– Второй, если бы они приехали во время, то всего этого кошмара могло и не быть. Нельзя отправлять на задания без прикрытия двух магов и одного охранника. Грек не хотел начинать досмотр без поддержки, но Тарасов выматерил того за излишнюю осторожность.

– Старик будет злой. Провалили задание,– говорит мне Второй на выходе из клуба.

– Тебе то что – это было наше задание, – пытаюсь его успокоить.

– Свое я тоже…того. Цель пришлось бросить, что б спасать чей-то зад,– он хмурится, я чувствую себя виноватым. В личные разборки Старика и Второго стараюсь не вмешиваться. Они когда сходятся вместе – летят гром и молнии.

Чистильщики приезжают на темном минивене, Тарасов через пару секунд подкатывает на дорогой и какой-то слишком блестящей Тойете.

Второй жмет руку Тарасову. Но видно, что как – то без особого энтузиазма, скорее просто как жест вежливости. Они общаются не долго. Второй психует, что-то пытается доказать и видно настояв на своем, хоть и достаточно жесткими методами разворачивается и отходит в мою сторону.

– Ты свободен,– говори он мне.

Я не понимаю. Тарасов что собирался после того что тут произошло меня еще работать заставить? Да у меня руки трясутся, и отдышаться все никак не могу, у меня внутри все болит. Мне просто отдых нужен, хоть небольшая передышка…

Второй видит мое удивление.

– Я все ему объяснил. Он согласился. По этому, пока не передумал, поехали отсюда. С Евгением

Савичем и …телами – чистильщики сами разберутся. Второй сам предложил отвести меня за город. Я согласился. Я сижу на обрыве, сморю на зеркальную гладь воды, пью крепкое вино и ни о чем не хочу думать. Рядом на корточках пристроился Второй и курит украдкой, похоже даже от самого себя, сигарету. От вина он отказался, показав брелок с ключами от машины. Мы молчим уже слишком долго. Но говорить не хочется. Хотя и у меня вопросов миллион и судя по всему у него. Утро слишком красивое чтобы портить рассвет словами. И, только когда солнце поднимается уже достаточно высоко над водой и день загорается обычными красками, я говорю Второму без лишних предисловий:

– Если бы не ты… В общем, спасибо.

Он молчит. Я оглядываюсь в его сторону и вижу, что Второй хмур

– ты чего? – я не понимаю его реакции. Ночь была сложной, но если бы не он, если бы не его помощь и вмешательство все закончилось бы намного хуже. И мне даже думать не охота о том, какой конец мог бы быть.

– Того…-глубокомысленно говорит он. – Хреновый из меня телохранитель для мага получился, Ян.