Вторжение
Шрифт:
Почему заклинание должно состоять именно из данных слов, а не из каких-нибудь других? Почему зелье нужно помешивать оловянной ложкой, а не железной? Почему магический круг непременно должен быть замкнутым, и чем грозит несоблюдение этого правила? Неизвестно. Да и не имеет значения – ведь действует же? Этого вполне достаточно.
Конечно, практика без теории слепа, но теория без практики и вовсе мертва.
Впрочем, в шумерской Гильдии с этим делом обстояло все же не так плохо. Собратья Креола работали отнюдь не вслепую, прекрасно осознавая, что именно делают и что из этого получится.
Правда, Креол так и не сумел объяснить, что же произошло потом. Почему магия, при нем процветавшая, со временем превратилась в предмет сказок?
Хотя несколько предположений все же высказал.
Скорее всего, здесь сработала не одна какая-то причина, а суммарность мелких, самих по себе незначительных. Как известно, вслед за расцветом нередко следует упадок. Все, что однажды родилось, однажды и умрет. Магические Гильдии распадаются и погибают так же легко, как и государства. Даже еще легче – чародеи не очень-то ладят друг с другом, плохо организуются и не любят ходить строем. Среднестатистический волшебник по натуре – индивидуалист, отнюдь не стремящийся к обществу себе подобных.
Давно ведь доказано, что естественное состояние великого мага – война с другим великим магом.
Правители тоже не всегда жалуют чудотворцев – очень уж своевольный это народ, а их чудеса совсем не обязательно служат благу государства. Поневоле приходится держать ухо востро – мало ли чего от них можно ждать? Да и простой народ к магии частенько недоброжелателен – человеку вообще свойственно опасаться всего таинственного и непонятного.
Плюс еще ковка новых магических кадров – процесс весьма долгий и сложный, а результат не всегда оправдывает затраченные усилия. А порой чародеи попросту пренебрегают передачей знаний новому поколению, и их секреты исчезают вместе с ними. Специальных волшебных школ наподобие гимнасиев Серой Земли в нашем мире никогда не существовало. Во всяком случае, Креол таковых не припомнил.
Вот так, видимо, маги в массе своей и исчезли. Как неандертальцы. Не за один день – а медленно, постепенно, незаметно для себя и окружающих уменьшаясь в численности и хирея в способностях. Процесс вымирания растянулся на тысячелетия – да и по сей день еще не завершен окончательно. Кое-где ведь до сих пор сохранились… отдельные крупицы.
Из других миров, опять же, время от времени что-то просачивается…
– Длик, – пискнули снизу.
За мыслями Ванесса не заметила, как они пришли к месту назначения. Не в какой-то особый зал или комнату – нет, просто еще один участок этой колоссальной пещеры. Но от остальных его отличает наличие посторонних предметов – деревянных лесов в рост человека, масляных светильников и нескольких ведер с краской.
На лесах копошатся шестеро киигов. Судя по даже меньшему росту, чем у сопровождающего Вон, – дети. Или подростки. Пончо тоже нет – только мягкая желтая шерсть, покрывающая все тело.
Теперь Ванесса увидела и ноги киигов. Довольно длинные, постоянно полусогнутые в коленях, направленных назад. Никаких пальцев, когтей или копыт –
При виде человеческой девушки малыши прервались и тревожно заверещали. Тоненькие кисточки замерли в воздухе. С одной капнула краска.
– Какая прелесть! – невольно восхитилась Вон. – Это вы сами нарисовали?..
Работа явно началась не сегодня. От лесов и дальше продолжается длиннющая картина с видами Аррандраха. Все нарисовано с удивительным мастерством – вот сейчас оживет, сойдет со стены!
Скальные пики, увенчанные снежными шапками, деревья и цветы, птицы, парящие среди облаков, разные животные и разумные существа… Только киигов нет – есть люди, есть еще какие-то диковинные создания, но ни одного желтого карлика не видно.
– Да, это нарисовали они сами, – послышалось из темноты. – Тебе нравится?
– Восторг!.. – подтвердила Ванесса, любуясь этой наскальной живописью.
– Как и должно быть, – спокойно согласился говорящий, выходя на свет.
Он оказался еще одним киигом. Но очень необычным – со снежно-белой шерсткой. Альбинос. Не седой, а именно альбинос – зрачки вишнево-красные, нос бледно-розовый.
– Длик! – указал на него сопровождающий Вон, невозмутимо разворачиваясь обратно. – Тепель я посьла.
– Так вы и есть длик! – облегченно уселась на корточки девушка. – Значит, вы говорите по-нашему? Нет, не по-английски, конечно, а по-рокушски?..
– Да, я владею твоим языком, – подтвердил кииг-альбинос, подходя ближе. – Какое у тебя дело к моему народу, человек?
Ванесса зачарованно уставилась в эти вишневые глаза-плошки. Удивительной глубины, они словно излучают благожелательную мудрость пополам с хитроватым весельем. У людей Вон еще никогда не видела таких глаз… да и у нелюдей тоже.
– Я Ванесса Ли, для друзей просто Вон, – представилась она, стряхивая наваждение. – А вас как зовут?
Похоже, молодые кииги, глядящие с лесов, тоже немного понимают по-рокушски. Иначе почему после этих слов они вытаращились на Ванессу в таком шоке?
Хотя в самом деле – почему?
– Н-да… – насмешливо покачал головой альбинос. – Как же мало вы о нас знаете, люди… Ни один кииг никогда не назовет своего имени никому, кроме того, с кем состоит в браке…
– Ну извините, я не знала… – смутилась Вон.
– Более того, – продолжил ее собеседник. – Просьба назвать свое имя для нас означает только одно – предложение вступить в брак.
– Секундочку!.. – на всякий случай отодвинулась Ванесса. – Вы же не хотите сказать, что мне теперь по вашим законам придется…
– Нет, конечно, – успокоил ее кииг. – Я все-таки уже староват для женитьбы. Но в любом случае – благодарю за предложение.
Ванесса густо покраснела, сверля глазами каменный пол. С этими чужими культурами то и дело попадаешь впросак. В детстве она думала, что иностранцы отличаются от граждан США только языком, кухней и модой. Однако полгода, проведенные в Китае, ярко продемонстрировали, что это совершенно не так. А за последние месяцы Вон окончательно убедилась – от чужих можно ожидать любых странностей. Другая логика, другой менталитет, другой образ мышления…