Вторжение

Рудазов Александр

– Что это за архимаг, который не видит астральных тел?.. – фыркнул Креол. – Конечно, я вас всех вижу. И это, кстати, здорово раздражает – когда вокруг такая куча призраков. Пялятся все время…

– Похоже, у твоей силы есть и неприятные стороны, святой Креол, – мягко улыбнулся лод Нэйгавец. – А не ответишь ли ты – отчего все люди вокруг стали такими тусклыми?

– Оттого, что ты умер, – хмыкнул маг. – Ты теперь просто астральное тело, так что материальному миру больше не принадлежишь. Живые не видят духов совсем, а вот духи живых видят, но смутно,

туманно. Правда, если потренироваться, зрение можно развить… но сейчас нам точно не до этого. Как тебя убили?

– Мне отрубили голову, святой Креол. Увы, не в силах Ордена вернуть меня к жизни…

– Зато я и не такое умею. Веди к своему трупу – сейчас я тебя воскрешу.

Лод Нэйгавец сделал было шаг… но тут же остановился.

– А остальных? – спросил он, указывая на прочих паладинов, сдерживающих асугалей. – Ты воскресишь всех моих братьев, что погибли сегодня?

– Я тебе что – бездонный колодец? – поджал губы Креол. – Воскрешение мертвого – очень тяжелый ритуал. Больше одного в день не осилю. И то если не поврежден мозг, и ткани еще не начали разлагаться. Тебе голову, надеюсь, чисто отрубили? Череп цел?

– Но почему тогда именно меня? – вместо ответа спросил лод Нэйгавец.

– Потому что ты у них самый главный. Выбор очевиден.

– Я от всей души благодарю тебя, святой Креол, – поклонился паладин. – Ты дал мне возможность умереть не в инвалидном кресле, а на поле сражения. Долгие годы я не смел и надеяться на такое счастье. Прошу, передай лоду Гвэйдеону, что я благословляю его на дальнейшие свершения, и да не осрамит он честь нашего Ордена.

– Ты вообще о чем? – начал раздражаться маг. – Ты идешь или нет? Давай быстрее – у меня и другие дела есть.

Лод Нэйгавец мягко улыбнулся и покачал головой:

– Нет, святой Креол. Я отказываюсь. Великий Магистр – не главный, а лишь первый среди равных. Я не желаю для себя такой привилегии.

– Как пожелаешь, – буркнул Креол, выдергивая посох из земли. – Твоя жизнь – поступай как хочешь. Уговаривать не собираюсь. Только не пожалей потом…

Лод Нэйгавец проводил взглядом удаляющегося мага и чуть заметно усмехнулся. Может, когда-нибудь святой Креол тоже поймет, что земная жизнь – это далеко не главное сокровище, дарованное человеку.

Сказано в Астаро, что истинно верующий обладает той истинной свободой, что недоступна остальным. Свободой от страхов, болей и горестей, от телесных желаний, от мирских устремлений. Свободной волей человек избирает служение не плоти, но духу – и смерть перестает страшить, ибо она есть не конец, но лишь начало.

Начало новой жизни.

– Я ни о чем не жалею! – рассмеялся паладин, вновь бросаясь в сечу.

Асугали зло хлюпают слизистыми пастями, спеша собрать как можно большую жатву, пока не прибыли новые гости. По негласному договору жнецы душ являются на поля сражений только в самом конце, когда все уже затихает. Но демоны жадны и прожорливы – им трудно вытерпеть, они всегда подоспевают самыми первыми.

Лод Нэйгавец запрокинул голову. В закатных небесах открывается

множество других врат – изливающих свет и чудесную музыку. Из них сотнями вылетают юные девушки. В радужно-пестрых одеяниях, с белоснежными волосами, а главное – с переливающимися стрекозиными крыльями.

– Единый Дух!.. – прохрипел какой-то усатый гусар, запрокинув голову. – Поди ж – не врали жрецы, оказывается!..

С улыбками проскальзывая меж свищущих щупальцев, чудесные небожительницы подхватывают рокушцев за руки и взмывают в небеса, к вратам в благой Шемуссен. Асугали издали хоровой протяжный вой – добыча уходит, ускользает!..

Паладины заработали мечами еще быстрее, сдерживая все сильнее ярящихся демонов. Асугали не желают делиться сладким мясом с кем бы то ни было. Человеческие души – это их пища! Их законное достояние! Так предначертано с начала времен, и по-иному быть не может!

– Подмога близка, братья, держимся!!! – прогремел лод Нэйгавец, разрубая очередное щупальце.

Он оказался прав. Вслед за Вратами Единого на поле распахнулась еще одна светящаяся арка – огромная, полыхающая чистейшим белым светом.

Из арки выступила гигантская фигура. Необычайно рослый молодой паладин с золотыми волосами. Доспехи сверкают так, что больно взглянуть, за спиной развевается плащ цвета чистого снега, в руках длинный лучистый клинок.

– Слава павшим героям! – звонко воскликнул он, салютуя товарищам по Ордену.

Асугали, взбешенные таким бесцеремонным вмешательством, единым пучком ринулись на пришельца, стремясь смять его, опрокинуть, швырнуть обратно в портал. А если удастся – то и ворваться за ним следом, ища новую добычу, куда более аппетитную, чем эти ничтожные человечки.

Но меч в руках паладина ожил пылающей зарницей, даже не рассекая, а просто аннигилируя демонов, обращая их буквальным образом в ничто.

– Я лод Каббас, Страж и Хранитель Врат Пречистой Девы!!! – грозно нахмурился гигант, расшвыривая асугалей. – И ни одна тварь мимо меня не пройдет!!!

Следом за лодом Каббасом из портала выходят другие паладины – все молодые, в ослепительно сияющих доспехах. Лод Нэйгавец узнал некоторые лица – он видел их в Галерее Героев.

Приход к паладинам подкрепления заставил асугалей отступить к своим мглистым порталам. Бессильно шипя и плюясь призрачной слизью, они осторожно выуживают остатки добычи – словно шакалы в присутствии могучего льва.

– Поспешите, паладины! – воззвал основатель Ордена. – Это не наш Каабар, Врата не будут открыты долго!

– Я повинуюсь, лод Каббас! – склонил голову лод Нэйгавец, вступая в сверкающую арку.

Идя по светящемуся коридору, он, сам того не замечая, с каждым шагом менялся. Спина, к старости обретшая сутулость, распрямлялась, плешь покрывалась свежими волосами, на лице разглаживались морщины. Сбросив груз бренной плоти, девяностолетний паладин становился снова молодым.

То же происходило и с остальными. Души павших воинов неслись к необычайно чистому свету… пока коридор не закончился.