Вторжение
Шрифт:
Магия позволяет расширить сознание…"
Тут Сергей, у которого возникли свои ассоциации с термином "расширение сознания" не удержался от усмешки. Мар запнулся и удивленно посмотрел на него.
– Странная реакция… Я использовал неудачную грамматическую конструкцию?
– Не то, чтобы совсем неудачную… В годы моей молодости на Земле многие пытались расширить сознание несколько другими способами… Травка, алкоголь, таблетки.
– Ничего удивительного. Если в вашем мозгу есть центры, отвечающие за удовольствие, то рано или поздно кто-то найдет способ их прямой стимуляции. В вашем случае это
– Да, точно, – согласился Сергей, – когда я в пустыне отправился за тобой, то прошел через дверь. Обитую дерматином. Это что, игра воображения?
– Отчасти. Проход действительно существовал, но вид его был столь необычен, что твой мозг дорисовал картину, поместив туда привычный образ – дверь.
– Понятно, а скажи…
И тут их содержательный разговор был самым неделикатным образом прерван на полуслове:
– Стоять! Не двигаться! Оружие на землю!
Хорошего воина невозможно застать врасплох. Это не означает, что он не может попасть в засаду. Просто в любой, даже безнадежной ситуации, он сохраняет присутствие духа и готовность к действиям.
Сергей не считал себя воином, хотя по сути таковым являлся. Поэтому внезапное нападение не обескуражило его. Его до глубины души поразило другое – отданная команда прозвучала на английском языке.
XV
Жилище Немезиды значительно больше соответствовало названию "дворец", чем уютный домик Артемиды. Мраморные колоннады, статуи богов, изящные башенки, фонтаны, выложенная каменными плитами площадь перед парадной лестницей. Такой-то красоте стоять бы где-нибудь в центре европейской столицы, а он, понимаешь, притаился себе в дремучем лесу, гуляют по портикам олени, красочные птицы галдят на крыше, а вездесущий плющ обвивает высокие колонны. И это соединение творения искусных человеческих рук с природной естественностью делало дворец неповторимо прекрасным.
Интересное все-таки сооружение. Стоит себе на поляне прямо посреди дремучего леса. И не дорог к нему, ни реки… Как они общаются с внешним миром? И лес тут – не милая рощица вокруг, что окружает резиденцию прекрасной Артемиды, а натуральная чащоба, где кроны могучих деревьев смыкаются высоко над головой, и толстые как корабельные канаты лианы оплетают толстенные стволы. Идти, правда, было удобно – под ногами пружинил ковер ядовито-зеленой травы.
Коржавин сначала хотел предпринять обычные меры предосторожности при подходе к неизвестному объекту – выслать разведку и организовать наблюдение, но, поразмыслив, решил, что обитатели здешних мест прекрасно осведомлены о передвижении из маленького отряда. Излишняя конспирация будет выглядеть в лучшем случае забавно, а в худшем – вызовет ненужные подозрения в недобрых намерениях. Поэтому они, не скрываясь и громко переговариваясь, шагали по плитам дворцовой площади.
Иленев резко остановился. Спецназовцы, привыкшие на подсознательном уровне улавливать чувства товарищей, моментально выстроились вокруг него в боевой порядок – Коржавин – впереди, Бойко и
– Что? – быстро спросил Коржавин.
Иленев, казалось, прислушивался к своим ощущениям.
– Тут… очень тихо.
– Раньше было шумно? Много народа?
– Не много. Кентавры на площади, детишки у фонтана, слуги… но главное – не это. Я чувствовал присутствие… не знаю, как правильно сказать… чего-то хорошего и доброжелательного. А сейчас тихо и пусто.
– Отходим! – скомандовал полковник.
Они синхронно, наблюдая каждый за своим сектором, двинулись назад, в сторону леса. Немного расслабились, только скрывшись за деревьями. Бойко остался наблюдать за дворцом, остальные углубились в чащу метров на тридцать.
– Ты уверен, что во дворце никого нет? – спросил Коржавин.
– Абсолютно. Никого разумного, – уточнил Иленев.
– И давно у тебя детектор разума завелся?
– Недавно. И работает это только здесь, дома я так не могу.
– Если это правда, то штука весьма полезная.
– Если бы еще научиться этим как следует пользоваться, – вздохнул психотехник, – а то включается, когда хочет.
– Ну, вот вам и карты в руки, товарищ капитан, совершенствуйте свой дар, так сказать благоприобретенный, – съязвил Коржавин
И, подумав, добавил:
– С другой стороны, если во дворце никого нет, почему бы нам туда не пройти? Точно никого, капитан?
– Никого разумного, – подтвердил Иленев.
– Ну, смотри… телепат ты наш. Выдвигаемся.
Уже поднимаясь по лестнице, Коржавин подумал, как забавно со стороны смотрится их отряд – запорожец Бойко, джигит Султангиреев, амазонка Ольга и закованный в пластиковую броню он сам, полковник Коржавин. И еще Иленев в плаще и широкополой шляпе, похожий на гриб-поганку. Только с клюкой, как у бабы-Яги. Эх, дома бы так пройтись – лютые вороги на землю так гроздьями и попадают. От смеха. Зато гном-оружейник был доволен. Светился весь, говорил, что мы выбрали идеальное оружие и теперь можем семимильными шагами идти к победе добра и света над, соответственно, злом и тьмой.
– Командир! – Султангиреев показал рукой в сторону дверного проема, расположенного по правую сторону от главного входа. Там в луже крови лежал, вытянув ноги, мертвый кентавр.
Коржавин подошел и осмотрел тело. Над причиной смерти гадать не пришлось – страшный удар по спине практически разрубил существо пополам. Лежит аккуратненько тук на проходе. Куда, кстати, проход? Судя по всему, какое-то техническое помещение, внутри довольно темно и запах… неприятный запах, тяжелый.
– Ничего себе, – присвистнул Бойко, – это ж сколько силы надо, чтобы так, одним ударом.
– Да, – согласился полковник, – здесь бродил кто-то очень непростой.
Похоже, кентавр пытался выбежать из дворца, а убийца настиг его сзади. Коржавин взвесил в руках меч. Экскалибур, конечно, вещь серьезная, но чтобы вот так ударить… Нужно что-то побольше и потяжелее. Раз так в пять. И если кто-то может легко размахивать такой игрушкой, то с ним очень не хотелось бы выяснять отношения в фехтовальном поединке.
Полковник кивнул Султангирееву. Тот осторожно, стараясь не наступать в кровь, обошел тело кентавра и заглянул внутрь.