Выбор ее сердца
Шрифт:
– Я и одна могу поехать, к ночи вернусь в Эсперанс.
– Или можешь позволить себе несколько часов отдохнуть и полюбоваться той частью страны, которую еще не видела.
– Не так уж мне и нужно на Миддл-Айленд.
– Остров с закрытым доступом – отличное место, чтобы залечь на дно, чтобы тебя не нашли.
Едва произнеся эту фразу, Маршалл прикусил язык и поморщился:
– Прости. Боже мой, извини. Я просто подумал, что тебе не помешает немного развеяться. Это пошло бы на пользу.
Его слова возымели желаемый
– Я повезу тебя на мотоцикле, – предложил Маршалл, будто это что-то вроде бонуса.
У Эвы все сжалось внутри.
– Мотоциклы убивают людей, – воскликнула она.
– Люди сами убивают других людей. Ты хоть раз ездила на мотоцикле?
«Да, тандемом с женщиной, переживающей кризис среднего возраста». Однако вслух она сказала:
– У мамы был 250 сс.
– Правда? Круто!
Они с Трэвисом тоже так считали, пока однажды мать не погибла в аварии, а брат не оказался на волоске от гибели.
– Пока не прокатишься с ветерком, можешь считать, что не знаешь вкуса жизни.
– Нет, спасибо.
– Перестань! Неужели не хочешь ощутить огромную мощь между ногами?
– Какое скабрезное предложение.
Он пропустил ее слова мимо ушей:
– Или свободу передвигаться со скоростью сто километров в час?
– Для тебя это, может, и свобода, а для меня сущий кошмар.
– Лишь попробовав, сможешь узнать наверняка.
– Не хочу я пробовать.
Маршалл не пытался скрыть разочарования:
– Тогда следуй за мной в автобусе. Тоже весело.
Эва поняла: веселье для него закончится очень быстро, когда она в третий раз за день остановится, чтобы расклеить листовки.
– Если верить путеводителю, здесь недалеко хорошая стоянка. Сможешь полюбоваться закатом западного побережья.
– Я повидала достаточно закатов.
– Но не со мной, – соблазнительно улыбнулся он.
Его напористость завораживала Эву.
– Почему ты так настойчив?
– Потому что ты все упускаешь. Всю страну пропустила. Не говоря уже о моментах радости, окрашивающих жизнь яркими красками.
– Тебе определенно нужно подрабатывать составителем текстов для поздравительных открыток.
– Давай, Эва, туда стоит съездить. Всего-то несколько часов отсрочки.
– Что, если Трэвис появится во время моего отсутствия? – Она озвучила неотступно терзающий ее самый страшный кошмар.
– Он увидит листовку и поймет, что ты его ищешь.
Правда, заключенная в словах Маршалла, причиняла боль. Любое ее решение причиняло боль, потому что могло как приблизить к брату, так и отдалить. Предложение Маршалла стоило серьезно обдумать, а перспектива полюбоваться закатом с ним даже приглушила боль.
– Когда? – со вздохом спросила она.
– Сколько времени ты еще здесь пробудешь?
– У меня разрешение до полудня.
– Давай
– Шустрый какой! Неужели думает, что она так отчаянно стремится броситься на поиски приключений? Стоит остудить его пыл.
– В десять минут первого.
Улыбка озарила и преобразила лицо Маршалла.
– Договорились.
– И спать мы будем по отдельности. Предупреждаю на всякий случай.
– Я всего лишь пригласил вас, леди, встретить со мной закат. – Он пожал плечами, окончательно покорив ее этим жестом.
– А теперь иди, Синоптик, не то всех людей мне распугаешь своим нарядом.
Губы сказали «иди», а сердце «останься», но она в совершенстве овладела искусством подавлять его порывы. И страхи. Они мешали поискам брата. Эмоциональная отрешенность – лучшее состояние души. Но Маршалл Салливан сумеет заглушить голоса, звучащие в ее голове и сердце.
Пусть и на короткое время.
Две сотни километров на восток они проехали весьма примечательно. Эва на древнем автобусе плелась позади Маршалла, поскольку он, не выдерживая, на большой скорости уносился далеко вперед, разворачивался и возвращался к ней. Она останавливалась на всех придорожных и обзорных площадках, у гостиниц и кемпингов, чтобы расклеить листовки.
Хуже поездки и представить нельзя.
Наконец они прибыли в палаточный лагерь, уютно угнездившийся в объятиях залива в потаенном уголке Национального парка в Кейп-Эрид. Рай для путешественников, рыбаков и представителей дикой фауны.
Но сегодня это место оказалось всецело в их распоряжении.
– Сколько же здесь оттенков синего! – воскликнула Эва, обводя взглядом залив.
У берега вода была льдисто-прозрачной, но там, где глубже, цвет становился лазурно-голубым, как на открытках, и, наконец, превращался в чернильную линию на горизонте, сливающуюся с насыщенно-синей палитрой австралийского неба. Слева на каменных валунах грелись на солнышке морские львы.
Отрада для глаз и души!
– Это пустяки. – Маршалл думал о том, сколько красивых мест она оставила без внимания. – Если бы ты время от времени сходила с намеченного маршрута, увидела бы гораздо больше.
Эва не ответила. Открыла задние двери автобуса, впустив в салон бодрящий морской воздух, и, расстелив на земле плед, устроилась понежиться в лучах послеполуденного солнца. Ее внимание привлек виднеющийся в море остров.
– Мы направляемся туда?
Маршалл сел рядом, глядя в указанном направлении.
– Нет. Это один из меньших островков архипелага. Миддл-Айленд дальше, большое пятно на горизонте.
Он придвинулся к ней, вытянул руку, показывая. Сейчас они находились почти так же близко, как в Норсмане, когда он вынес ее, упирающуюся и брыкающуюся, из толпы. Маршалл вдруг понял, как отчаянно соскучился по ее запаху, который теперь витал вокруг него, обволакивая и дразня.