Выбор Клеопатры
Шрифт:
— Он был один? — уточнила я.
— Да, а с кем же еще?
— Разве он не с девушкой приезжал? — осведомилась Агнесса.
— Нет, никакой девушки я не видела, — ответила Маруся. — Да я дома-то не бываю, то на работе, то у Катьки, она приболела… А что случилось-то?
Мы с Агнессой переглянулись, потом она мне сказала:
— Ну вот, Танечка, я же говорила вам, что это какая-то ошибка! Саша — хороший мальчик, приехал и уехал…
В воздухе повисла тишина, даже собаки молчали, и вдруг из-за дома Вележева донеслись какие-то странные звуки. Впрочем, я довольно быстро поняла, что кто-то выпрыгнул
Но Шурик меня обхитрил. Он резко свернул в сторону, забежал по гравию на насыпь, пересек железнодорожные пути и бросился к лесу.
Я проехала немного вперед к железнодорожному переезду и стала ждать, когда передо мной проедет товарняк. Казалось, он состоял из тысячи вагонов, которые один за другим мелькали у меня перед глазами и никак не кончались. Я ругала себя за то, что не бросила машину и не стала вслед за Шуриком взбираться по насыпи. Даже когда мимо меня проехала последняя цистерна, шлагбаум открылся не сразу. Умом я понимала, что стояла на переезде минут семь, не больше, но эти минуты показались мне вечностью. Во всяком случае, Вележев успел исчезнуть из вида.
Лес был смешанным: хвойно-лиственным, поэтому найти в нем человека было практически невозможно. Тем не менее я въехала в лес, поплутала там, едва не застряла в зарослях кустарника и выехала задним ходом обратно. Мне оставалось только одно — вернуться в поселок, что я и сделала.
Агнесса и Маруся стояли все на том же месте и разговаривали через забор. Я была так зла на всех и вся, что даже не думала отвечать на вопросы, которыми они меня забросали, прошла за дом, нашла открытое окно, из которого выскочил Вележев, подтянулась и залезла внутрь. Мне довольно-таки быстро удалось найти выключатель, и я включила свет. Это была небольшая спаленка. У стены стояла разобранная кровать, на тумбочке лежал большой атлас мира. Похоже, других книг Вележев не читал. Больше ничего интересного там не было.
Я прошла в другую комнату, включила свет и сразу обратила внимание на разобранную, но тоже пустую тахту. Если Ленка и провела здесь ночь, но спала с Шуриком в разных постелях. Это радовало. Может, она уехала домой? Оглядевшись, я сначала заметила на столе под пожелтевшей газеткой край косметички, а затем домашние тапочки, торчащие из-под кресла. У меня не было никаких сомнений, что это были те самые тапочки, в которых Ленка выбегала из дома и неслась по лужам через весь двор. Если моя подружка уехала в город, то почему она оставила здесь свои вещи?
Из большой комнаты я прошла на кухню. На столе стояли две чистые чайные пары, но на одной из них был еле заметный след губной помады.
— Танечка, откройте нам, — крикнула Агнесса, постучав по стеклу.
Я вышла в коридор, включила свет, открыла замок и впустила Новинскую со скулящей собачонкой на руках. Чувствовалось, что от
— Танечка, Джульетта так нервничает, так нервничает, — сокрушалась Агнесса и целовала свою собачонку в черную пуговку носа.
— А я как нервничаю! — рявкнула я и прошла обратно в комнату.
В тот момент мне казалось, что удачному побегу Вележева способствовала именно Новинская. Я ругала себя за то, что пошла у нее на поводу и пустила горе-сыщицу вперед. Она спугнула Шурика, и он убежал.
У меня возникло такое ощущение, что Ленка где-то здесь, и я позвала ее. Ответа не последовало. Я стала искать ее повсюду — в шкафах, под кроватью, в чуланчике.
А Агнесса все это время стояла посреди комнаты и уговаривала собачонку успокоиться. Джульетта наконец-таки замолчала, спрыгнула на пол, побегала по дому, подбежала к тапочкам, понюхала их, а затем бросилась на кухню. Мы последовали за ней. Собачка схватила зубами край коврика и стала сдвигать его с места. Я помогла ей и увидела квадрат из четырех досок.
— Там погреб, — подсказала мне Новинская, впрочем, я уже и сама об этом догадалась.
«Он спрятал в нем Ленкин труп». Эта мысль буквально парализовала меня. Агнесса, кажется, о такой возможности даже не думала, она стала журить собачонку за то, что та позарилась на чужие припасы.
— Джульетта, фу, разве я тебя плохо кормлю?
— Замолчите! — прикрикнула я и открыла затвор погреба. — Лучше дайте свой фонарик.
— Возьмите. — Агнесса вынула из кармана фонарик. — Но там свет должен быть. Надо под досками пошарить рукой…
Нигде шарить рукой я не собиралась, поэтому взяла фонарик и посветила им в погребе. Пучок света выхватил стеллажи с банками, сусек с проросшей картошкой, какое-то старенькое стеганое одеяльце… Ленки там не было ни живой, ни мертвой. Я хотела уже закрыть затвор, но Джульетта вырвалась из рук Агнессы и, виляя хвостиком, бросилась в черную пропасть. Новинская охнула и тут же закрыла рот руками. Я снова осветила фонариком погреб и увидела, что маленькая вихрастая собачонка с розовым бантиком на хвосте тащит на себя край одеяла. Потом я увидела ноги в колготках телесного цвета.
— Лена! — вскрикнула я.
Каким образом я оказалась в погребе, не помню. То ли опрометью спустилась по деревянной лестнице, то ли просто прыгнула вниз. Прощупав пульс, я поняла, что Ленка жива. Более того, никаких ран и даже синяков на ней не было. Ее состояние было похоже на сон, но разбудить Элен было невозможно. Я орала во весь голос, била ее по щекам, все безуспешно. Вележев заботливо положил ее на одно одеяло, а вторым прикрыл. У меня возникло непреодолимое желание найти его и убить, не важно как — застрелить, зарезать, придушить!
— Танечка, она жива? — в который раз спросила меня Агнесса. Я упорно игнорировала ее вопросы и пыталась привести Ленку в чувство.
Она была без сознания. Но я не знала, когда она придет в себя и не будет ли ее дальнейшее существование сродни существованию овоща.
— Да, пульс есть, — ответила я, поднимаясь с колен. — Надежда тоже есть.
— Ее надо поднять и вызвать «Скорую», — сказал какой-то незнакомый мужчина, потом оказалось, что это муж Маруси.
— Танечка, вы Джульетту поднимите сюда, пожалуйста, — попросила Агнесса.